vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Швеция. Радость жизни через край ... (продолжение)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Швеция. Радость жизни через край – поиски мистической правды – духовность во взоре (продолжение)

В мир совершенно иной, но все же весьма родственный двум предыдущим, мы переносимся, обращаясь к писательнице Сельме Лагерлеф. Показательно, что свой первый и самый большой роман, вышедший в 1891 году, она назвала «Сага о Йесте Берлинге». Ведь хотя книга и появилась только в конце девятнадцатого века, но от нее во многих главах веет балладным напевом скальдов, как бы отзвуком мифологической шведской древности. Правда, природа уже не предстает заполненной сказочными существами. Она нема в ее необычайном северном одиночестве. Но за этим одиночеством все еще хорошо ощутимы стихийные силы, которые нападают на человека, безжалостно поглощают его, грозят овладеть им. И вновь перед нами все проблемы эпохи Бельмана: человек предается пьянству, чтобы иметь возможность утвердить себя.

В первой главе перед нами Йест Берлинг, одаренный молодой священник, взошедший на кафедру, чтобы читать своего рода проповедь для самозащиты. Он проповедует перед членами его общины, живущими в северном уединении, и перед руководителями церковных инстанций. Его обвиняют в том, что он опозорил и обесчестил свое пасторское звание пьянством. Он преодолевает чувства боли и унижения и говорит. И говорит он так, что становится видно его несломленное целостное естество. На основе того, что прорывается из истоков его души и что далеко превосходит саму данную ситуацию, он ведет беседу с Богом. Присутствующие смотрят на него. Им стыдно, что подобные свидетельства были вообще сделаны, и все обвинения поначалу улетучиваются как солома.

Уже в самом начале сказано нечто весьма характерное для Швеции. Ведь в этом мире, в котором так много сил вначале пребывает в латентном состоянии, присутствует удивительный феномен: человек может внешне в своей телесности предаваться пьянству и многообразным инстинктам, не давая при этом затронуть свою душу. Эта душа может даже смотреть с невинной детской улыбкой сквозь всю отвлекающую мишуру. Но послушаем в мастерском описании Сельмы Лагерлеф о северной пустынности, которая, кажется, буквально взывает к одурманиванию себя, если в человеке нет сильного ей противовеса:

«Ведь он и есть точно такой пастор, какого они заслуживают. Ведь они сами пили – все до единого. Почему он один должен был наложить на себя епитимью? Похоронивший жену, напивался допьяна на поминках, отец, крестивший дитя, затевал потом на крестинах пьяную пирушку. Прихожане пили, возвращаясь из церкви, так что большинство из них являлось домой хмельными. Стало быть, и спившийся пастор им под стать!

Ему случалось пить во время поездок по приходу, когда он в своей тоненькой рясе проезжал милю за милей по замерзшим озерам, где все самые холодные на свете ветры назначали свидание друг другу; это случалось, когда на этих самых озерах его швыряло в лодке в бурю и непогоду; это случалось, когда он в пургу вынужден был вылезать из саней и прокладывать лошади дорогу сквозь высокие, как дом, сугробы или когда переходил вброд лесное болото. Вот тогда-то он и пристрастился к вину.

Мрачно и тяжко влачились для него дни этого года. Все мысли крестьянина и помещика день-деньской были связаны с бренным земным существованием. Но по вечерам души, раскрепощенные спиртным, сбрасывали с себя оковы. Рождалось вдохновение, согревалось сердце, жизнь начинала сверкать всеми красками; звучали песни, благоухали розы. Харчевня на постоялом дворе казалась ему тогда южным заморским садом с цветниками. Гроздья винограда и оливы свисали у него над головой, мраморные статуи сверкали средь темной листвы, мудрецы и поэты разгуливали под пальмами и платанами.» (65)

Реабилитации Йесты Берлинга хватило ненадолго. Он полагает, что навсегда лишен сана по глупости его приятеля. Он покидает свой приход. В молодом еще возрасте, но в качестве потерпевшего крах в жизни, он принимается в отчаянную компанию личных гвардейцев майорши из Экебю, в общество кавалеров. Здесь один из рождественских праздников отмечается так, что описание этого можно назвать прямо-таки песней Бельмана в прозе.

Мы взяли из «Саги о Йесте Берлинге» только некоторые моменты, показательные для всей нашей тематики. По понятным причинам нам пришлось воздержаться от передачи деталей данного в романе действия. Всего лишь на два момента мы еще обратим внимание. Сельма Лагерлеф в ее романе все время обращается к старому, особенно прекрасному в своем роде и привлекательному времени, к воспоминаниям, от которых исходит блеск золота. Но такие воспоминания не закрепляются в душах тех, кто их переживает. Они не придают никаких новых импульсов жизни, а постепенно ослабевают и улетучиваются. А наступление нового времени писательница отмечает тем, что все главные действующие лица повествования подходят через всевозможные испытания, разочарования и страдания к главному событию в жизни современного человека - – одиночеству в своем собственном «я».

От этого одиночества в своем собственном «я», которое Сельма Лагерлеф никогда не смогла бы описать столь убедительно, если бы сама не жила в нем, для дальнейшего творчества писательницы было две дороги. Она могла бы начать, как многие ее современники, реалистичное, критическое, дистанцирующееся изображение современности, или же она могла пойти мистическими тропами. Тот факт, что она не выбрала ни один из этих путей, а удивительным образом смогла пойти третьей дорогой, по нашему разумению связан с одним из важных событий ее детства.

Как Сельма Лагерлеф рассказывает в ее прекрасной книге воспоминаний «Морбакка», у нее еще в самом детском возрасте были внезапно парализованы обе ноги. Она описывает страшный шок, вызванный столь неожиданным увечьем, боль и страх оттого, что она не сможет ходить. Она рассказывает нам, какое глубокое успокоение принесло ей то, что грубоватая и все же такая добросердечная служанка и няня Бэк-Кайса, простая женщина из народа, помогла ей в беде и долгое время буквально носила ее на руках. Далее она весело рассказывает, как ее отец лейтенант Лагерлеф предпринял с семьей и с Бэк-Кайсой поездку летом на западное побережье Швеции, более всего надеясь на исцеление Сельмы сильными морскими ваннами. И исцеление действительно наступило, но не в результате водолечения, а вследствие духовного воздействия. Из дальних стран в это время прибыл корабль «Якоб». Маленькой Сельме рассказали, что на борту корабля в каюте капитана можно увидеть нечто совершенно удивительное - райскую птицу. Семья подплыла на лодке к стоявшему в открытом море кораблю, сильные руки первой подняли на корму маленькую больную девочку. Там ее на некоторое время предоставили себе самой. Она стоит в испуге, а перед ней раскрывается зияющий проход в грузовой трюм. Но что из того? Она полна страстного желания увидеть райскую птицу. Когда появился юнга, она доверилась ему, и тот действительно понес ее смотреть на заветное чудо. Сельма взобралась на стул, потом на стол, чтобы получше разглядеть великолепное чучело птицы.

У нее было роскошное разноцветное оперение, но не было ног. Это очень хорошо соответствовало представлениям дитя о рае, - рассказывает писательница, - там не надо ходить, там передвигаются при помощи двух крыльев. Она с глубоким почтением разглядывала птицу. Потом сложила руки, как бы желая произнести вечернюю молитву. Тем временем раздались взволнованные крики. Взрослые, явившиеся позднее, обеспокоены, что нигде не видно дитя, которое ведь не может передвигаться самостоятельно. Наконец, они находят ее перед райской птицей. Поначалу никто не может объяснить, как она сюда попала. Но тут заметили, что в своем ликовании и благоговении ребенок двигает не только руками, но и ногами. И сама Сельма только теперь обнаружила, что райская птица подарила ей нечто необыкновенное.

Исцеление избавило Сельму от тяжелейшего увечья. И все-таки выздоровление, как потом выяснилось, не было полным. Ходьба стала затруднительной на всю жизнь, неизбежно потребовалось опираться на клюшку. Так судьба предписала определенные ограничения на всю жизнь. Но в силу удивительного закона жизни у человека никогда что-то не отнимается без того, чтобы дать ему что-то взамен. Таинственные процессы компенсации происходят всегда, и если теряется что-то физическое, то можно неожиданно обрести что-то духовное. Способность ходить, которой будущая писательница частично лишилась в раннем детстве, проявилась в другой сфере в виде удивительной подвижности души, духовной подвижности. И она оказалась не подвижностью самой по себе, а подвижностью, передающейся другим людям. Что-то такое, чему невозможно дать определение, впоследствии переходило от описаний Сельмы Лагерлеф на читателя и на слушателя. Сельма Лагерлеф вновь обрела хотя бы необходимую часть здоровья, потому что была ребенком и могла удивляться. Способность удивляться оставалась с ней до преклонного возраста. Эта способность придает всему написанному ею волшебную свежесть, живое дыхание.

Ей самой пришлось ступить на путь личностного одиночества, описанный ею в «Саге о Йесте Берлинге». Ей пришлось заплатить дань ее эпохе. Но из-за спины этой созревшей одинокой личности всегда улыбалось удивленное дитя.

Шведский художник, создавший один из лучших портретов Сельмы Лагерлеф, однажды сказал автору: «Лагерлеф была великой и великолепной в ее односторонности, потому что односторонней ей пришлось быть по необходимости. Ведь то, что женщина может чувствовать как женщина, было ей недоступно». Это явно не было словами, брошенными вскользь. Но прав ли был художник? Так ли было на самом деле?

Заглянув поглубже в творчество Сельмы Лагерлеф, мы обнаружим, что она стала одним из тончайших интерпретаторов человеческой души и тем самым и душевной жизни женщины. Сельма с пониманием и сочувствием погружена во все, что может познать женщина, вплоть до бездн страсти и до таинственных глубин материнства.

В ней была сила Венеры, которая есть у березы. Как и этому прекрасному северному дереву, ей были внятны таинства дня и ночи. Она знала их, она разглядывала их, рассматривала и улыбалась им как ребенок – с легким удивлением, всегда принося свежесть и исцеление.

Такая духовная конструкция и такой настрой души воздействуют на все творчество Сельмы Лагерлеф. Но есть два произведения, возникшие целиком и полностью из нее самой. Создать первое из них писательницу побудил заказ написать для детей географию Швеции. И тогда она ушла со всех до того известных путей популярного изложения, превратившись в качестве рассказчицы даже не в дитя, а в маленькое сказочное существо, в своего рода гномика в крошечном человеческом обличье. Так она написала "Чудесное путешествие Нильса с дикими гусями". Этим произведением был достигнут тот удивительный результат, что безо всяких скучных педантических объяснений и поучений возникла свежая, красочная и пластичная картина всего шведского ландшафта и всех его важнейших частей.

Сельма Лагерлеф иллюстрирует, сочиняет, драматизирует, черпая из того неисчерпаемого источника, который называется любовью к Родине. И словно от прикосновения волшебной палочки сами мы не просто парим над местностью, а погружаемся в нее, сами становимся частью Смоланда, Оланда, Вермланда или Нарке. Все это дается sub quaedam infantiae specie – с точки зрения детства. Тем самым Сельма Лагерлеф создала нечто особенное. Превратив в своей большой отзывчивой душе географию в душевное действо, она открыла Швецию не только для шведских детей, но и для детей всего культурного мира. Ведь книга, переведенная на многие языки, теперь в руках бесчисленного количества детей и молодых людей во всем мире. Наверно, они с трогательными ошибками выговаривают все эти шведские названия, когда углубляются в чтение. Но что из того? Еще до того, как аналитический рассудок познакомится с географией Скандинавии, они воспринимают образы, которые будут сопровождать их и в зрелой жизни. А такого рода образы, воспринятые в раннем детстве, заключают в себе нечто связующее, мягко включающее в себя и интерес, и понимание в дальнейшем.

Примечания: 65. Перевод Л.Брауде. М., «Художественная литература. 1975.

Метки: Европа, Швеция, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

Posts from This Сommunity “О гении Европы” Tag

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments