vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Гранит, вода и леса. Кое-что о стране и языке (начало)

(источник)

Mieleni minum tekevi,
aivoni ajattelevi
lahteani laulamahan,
saa’ani sanelemahan,
sukuvirtta suoltamahan,
lajivirtta laulamahan.
Sanat suussani sulavat,
puhe’et putoelevat,
kielelleni kerkiavat,
hampahilleni hajoovat.

Мне пришло одно желанье,
Я одну задумал думу
Быть готовым к песнопенью
И начать скорее слово,
Чтоб пропеть мне предков песню,
Рода нашего напевы.
На устах слова уж тают,
Разливаются речами,
На язык они стремятся,
Раскрывают мои зубы. (84)

Эти слова из начала национального финского эпоса «Калевала» характеризуют сразу и страну, и язык. Ведь если мы с полным на то основанием приглядываемся в какой-либо стране к близкому и более дальнему окружению, чтобы понять ее язык, то Финляндия, наоборот, всплывает перед нашим внутренним взором сразу же, как только мы прислушаемся к звучанию слов, произносимых сыновьями и дочерьми этой страны. Крепкие и сильные согласные, светлые и строгие гласные, как здесь в пятой и в шестой строке: “sukuvirtta suoltamahan, lajivirtta laulamahan”. Все это произносится не бегло, а в глубоком размеренном ритме, в котором слышится биение пульса. “Kaunis kirkas nyt on aamu” – «утро прекрасно и ясно» – так начинается одна из известных песен. Мы вслушиваемся в звуки, и пока язык звучит и предстает перед нами в столь своеобразном виде, перед нами является и основной мотив страны – строптивая и прочная, светлая и волнующаяся, зеркальная в своей текучести стихия: гранит и вода, скалистая земля и озера.

Озеро в его неисчерпаемом разнообразии является в этой стране постоянно повторяющимся географическим мотивом. Он показывает нам, что и здесь молодые созидательные силы все еще за работой и что в лице Суоми-Финляндии перед нами настоящая скандинавская сестра. Раньше, имея в виду Финляндию, часто говорили о «стране тысячи озер». При более близком знакомстве со страной скоро замечаешь, что это число слишком занижено. Так, один итальянский путешественник с энтузиазмом назвал восхитившую его область “il paese dei centomila laghi” – страной сотен тысяч озер. Может быть, это преувеличение с другой стороны. Довольно точное описание мы, пожалуй, найдем в первом томе «Прообраза современности» Гербинга.

«Писатели все-таки выражались скромно, называя полуостров страной тысячи озер. Путешественник, глядящий вниз с горы близ Куопио, замечательно говорит о том, что, кажется, новый потоп только что начал спадать. Справа, слева от нас, перед нами, сзади нас блестят воды потопа. Тут они занимают широкие пространства, там похожи на русло реки. Если с одной стороны полуостров причудливой формы устремляется в озеро, то дальше множество больших и маленьких островов образуют живописный архипелаг, на котором растут ели, отражающиеся в воде.»

Последнее предложение из этого описания напоминает нам о третьем великом мотиве финского ландшафта – о лесе. Около 70 процентов этой большой территории заняты лесами, и как гранит и вода подчеркивают противоположность твердости и мягкости, так же в нас незабываемым образом отпечатывается противоборство черного и белого, когда сквозь серьезную сумрачность елей и сосен прорывается вдруг белизна березовых лесов. Явно не случайно с лесом связаны события в первых же разделах и великого народного эпоса «Калевала», и наиболее значимого финского романа Алексиса Кивиса «Семь братьев». В связи с уже сказанным нами в главе о Швеции можно полагать, что наличие такого множества лесов благоприятно для сохранения всевозможных рун, саг и сказок в течение столетий.

В финских сказках и в народных песнях повсеместно звучат лесные мотивы. “Suomen laulu”, Suomis sang” торжественным гимном вбирает в себя шепот сосен, бурленье воды.

Единственным в своем роде духовным событием является возможность погрузиться в суть этого финского ландшафта, в эти руны и в эти песни. Там, где наше аналитическое мышление пытается разобраться в загадках так называемых примитивных культур, мы почти всегда сталкиваемся в равной степени и с упадком, и с изначальностью. Так называемая примитивность подчас бывает ничем иным, как распадом, наступившим на раннем этапе и потом закостеневшим. В случае с Финляндией мы можем перенестись в предысторию, какой она была еще в чистом виде, у своих истоков. О космической первобытности человечества и всего мира вспоминаем мы, и в этом воспоминании есть что-то морально очищающее.

Подобные впечатления не в последнюю очередь переданы нам великим «лаулайя», выдающимся певцом финской народности Яном Сибелиусом. В столкновении глухих звуков в его симфоническом произведении «Финляндия» вначале слышно колыхание первобытной водной стихии. Чувствуется сгущающийся туман, окутывающий леса и оседающий на болотах и топях. Но пробуждается отвага у первобытных обитателей, которые корчуют, охотятся, борятся с чудовищами и побеждают нечисть. Повсеместно происходит движение. И вот начинает звучать песня, свежая и светлая, как летнее финское утро. Мелодия ее проста, но она наполнена бесконечной уверенностью, верой в будущее, которая к этому будущему приглядывается и которая в то же время уверена в победе. Кажется, это сама душа народа, только что вышедшая из девственного лона Балтики, поет в своих сыновьях и дочерях. И эта песня принимается первобытными силами природы и все сильнее сливается, вспыхивая, с их шумом и с их течением.

Финляндию можно назвать еще и страной трех названий. Наиболее известное в Европе название «Фин-ландия» указывает на особенно интересную культурно-историческую связь. Согласно преданию, оно восходит к имени ирландского племенного вождя Фенна, который якобы отправился в область на северо-востоке Балтики и запечатлел в ее названии свое имя. Как правило, в подобных легендарных или былинных преданиях наряду с вымыслом кроется зерно истины, на которое следует обращать самое серьезное внимание. После длительного изучения финского народного творчества, особенно представленных в нем богов и сказочных существ, автор однажды имел продолжительный разговор с известным страноведом Рихардом Каруцем. В этой беседе по разным поводам выплывала та точка зрения, что ядро финской культуры или, если угодно, ее самый низший слой вовсе не является уральско-алтайским, а праевропейским. Праевропейским в том облике, который наиболее близок древней кельтской культуре. Этот наиболее древний слой был потом занесен другими слоями, когда в более поздней исторической фазе последовали переселения в обратном направлении от северо-восточных границ между Азией и Европой в направлении так называемого «балтийского козырька». А эти более поздние слои вместе с прежними были еще раз покрыты германскими элементами в периоды, заметно отстоящими друг от друга. Таким образом, название «Финн-ландия» показывает на чрезвычайно сложное образование. Как у норвежской культуры есть своя первобытная связь с шотландско-английской культурой, так и финская культура изначально родственна ирландско-кельтской культуре. Если сегодня погрузиться в пейзажи этих двух регионов или хотя бы соприкоснуться с ними, то на основании сотен неуловимых моментов убеждаешься в наличии такового родства. Надо полагать, что продолжающиеся исследования сравнительной мифологии вместе с изучением других факторов, на которые до сих пор мало обращали внимания, даст и внешнее подтверждение таким взглядам, а может быть, и прямо докажет их истинность.

Народное финское название страны – Суоми. Суо по-фински значит «топь» или «болото». Мы оставим в стороне вопрос о том, имеется ли здесь помимо внешнего созвучия генетическая связь со словом суу, означающим «рот», «отверстие». В любом случае название указывает на значительное взаимопроникновение земной и водной стихий в этом регионе. Напоминает оно и об огромных усилиях, которые пришлось приложить праотцам финского народа не только для корчевания лесов, но и для осушения и обработки топей, болот и трясин. Между прочим, филологи с удовольствием обратят внимание и на созвучие в словах «Финляндия» и «феннланд» - индогерманском названии «болота». В готическом языке “fani” означает «ил», в норвежском и датском языках “fen” и сегодня значит топь, а нидерландское слово “veen” с тем же самым значением является лишь слегка измененной по звуковому составу формой.

Третье название, не принятое в повседневном употреблении, - это Калевала. С этим названием к стране древних финнов обращаются в одноименном народном эпосе. Вначале словом «калев» в финском языке, как и в эстонском, называлась животворная космическая сила, а также сверхчеловеческое, божественное геройство. Еще и поныне в финском языке словом «калеванмиекка» называется пояс Ориона – то прекрасное созвездие, которое увлекает так много людей, когда после длительного периода, когда его не видно, вновь появляется на зимнем небосводе. Калеванвалькеа называется зарница. В родственном эстонском языке есть слово “Kalew”, означающее «великан». Но эстонскому языку так же не чуждым являются и божественно-героический и космический аспекты калева. Первый проступает повсюду в начальных песнях народного эпоса “Kalewipoeg” в связи с образом героя, имя которого переводится попросту как «сын Калева». О космических же силах прямо говорится в прекраснейшем эстонском мифе о сотворении Земли.

В нем говорится, что Отец Таара, создав в основном Землю, горы, скалы, низменности и болота, озера и реки, населив их разными животными и растениями, захотел отдохнуть. Он поручил приглядеть за Землей своим верным сыновьям Калевидам. Но когда он сомкнул глаза во сне, Калевидам уже вскоре наскучило нести порученную им службу. У них чесались руки, и они решили сделать что-нибудь сами. Они пошли и сделали рыб в воде золотого и серебряного цвета, оперенье птиц и крылья бабочек они разукрасили пестрыми цветами, повсюду окрасили зеленым траву и деревья, а все цветы и все плоды получили свои собственные цвета. И еще они придали травам и растениям свежие и пряные запахи, а цветам тысячи разных ароматов. На облака они поместили вечернюю и утреннюю зарю, придав им чистые оттенки. И еще тысячи подобных дел исполнили они, неутомимо предавшись этим радостным занятиям. Потом они подумали, что нужны еще и такие существа, которые смогут славить дела Таара, которые лишь немного подправлены ими. И тогда они дали птицам множество песен.

Но тут проснулся Таара. Он стал в удивлении протирать глаза. «И впрямь ли это земля, которую я создал?» – спросил он сам себя, когда со всех сторон все засветило и засверкало, зазеленело и зацвело, запахло и зазвучало. Тут он понял, что сделали это его сыновья Калевиды. И он обрадовался, что они не довольствовались одной лишь охранной службой, призвал их к себе, похвалил их и сказал: «Земле и всем существам на ней я придал размер, их естество и облик, но прекрасными они стали благодаря вам, верные мои Калевиды. И хорошо, что так.»

Говоря в отдельности об эпосе «Калевала», мы будем вспоминать и об этом мифе.

Но в слове калев помимо космического есть и еще один творческий аспект. Оно заимствовано из балто-славянских языков, в которых кальти означало «ковать», и по всей видимости первоначально так называли кузнеца. Однако не столько кузнеца как ремесленника в обыденном значении – для такого вскоре укоренилось название сеппя – а кузнеца творческого, кузнеца как художника, которому в древние времена отдавались чуть ли не божеские почести. Такое почитание полагалось человеку, справлявшемуся со страшной стихией огня, создававшему то полезные инструменты, то оружие, помогавшее защищать собственность и расширять свои владения.

И создание страны и даже всей Земли в древности принималось за дело кузнечное. Мы еще увидим, что этим мотивом пронизано в Калевале все, что связано с появлением так называемого сампо.

Калевала как кузница, как страна созидающих творческих сил. Столь ли уж далеко от истины такое допущение, если в новейшей книге о географии Земли мы, например, читаем:

«Балтийский козырек является … одной из древнейших основ при образовании Европы. Он состоит из древних каменистых отложений: метаморфных кристаллических сланцев и гнейсов, а также из гранитных плутонических пород. В процессе постепенного и продолжительного поднятия, прерывавшегося трансгрессиями моря только в нижнем палеозойском периоде, тысячи метров каменистых пород были снесены. Оставшаяся часть … в форме козырька слегка приподнята над поверхностью моря по краям, в то время как внутри обнаруживается углубление, заполненное Ботническим заливом в северной части Балтийского моря». (Гармс. География. Том 2. Европа.)

Примечания: 84. Русский перевод стихов из “Калевалы” здесь и далее по изданию 1985 года. Перевод Л.П.Бельского. Издательство "Карелия".

Метки: Европа, Финляндия, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

Posts from This Сommunity “О гении Европы” Tag

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments