vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Category:

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Гранит, вода и леса. Кое-что о стране и языке (продолжение)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Гранит, вода и леса. Кое-что о стране и языке (продолжение)

Если финский язык подобно родственному ему по структуре венгерскому языку относится к так называемым «агглютинативным языкам», в которых различные отношения выражаются не самостоятельными функциональными словами, а органически вбираются в само слово, то все же мало просто обозначить этот язык «уральско-алтайским». Как мы уже увидели, для этого структура его слишком сложна и многослойна. При тщательном анализе он должен был бы отразить несколько разных по своей сути ступеней духовного развития.

Следуя опять же нашему преимущественно феноменологическому методу, мы покажем здесь некоторые яркие черты этого языка, голос которого столь многое значит в общем концерте европейских собратьев.

Непредвзятому уху сразу же слышится большая степень певучести, то есть исключительное изобилие гласных звуков.

Например, «добро пожаловать в Финляндию» звучит как “tervetuloa Suomeen”; «взошло сияющее солнце» – “aurinko nousi loistavana”.

Это богатство гласными звуками, придающее словам зачастую объемным широту и текучесть, привело к высоким эстетическим оценкам финского языка на так называемом эвфоническом конгрессе, состоявшемся несколько лет назад. Этому языку было отдано почетное место рядом с ведущим по музыкальности итальянским языком.

Среди северных скандинавских языков мы отмечали богатство гласных звуков еще и в шведском языке. Мы были вправе считать это признаком разнообразной игры ощущений и чувств в душе. Финский язык тем более приближается к итальянскому, столь звучному благодаря гласным окончаниям, что у каждого имени, то есть у каждого существительного или прилагательного есть корень с окончанием на гласный звук. Например, veli – брат, talo – дом, kaunis – красивый с корнем kaunii.

Но, как и в шведском языке, следует обратить внимание на то, что характер финских гласных сильно отличается от итальянского.

Прежде всего, бросается в глаза, что наряду с чистыми а, о, у встречаются умлауты a, o, u, находящиеся под влиянием “i” и вносящие в язык примесь, которую ни на мгновение невозможно не услышать. Язык с появлением этих звуков получает заметно более светлую окраску, но иногда и становится более двухмерным по сравнению с окрасками и общим впечатлением от итальянского, испанского или русского языков. Эти столь характерные звуки получают широкое распространение потому, что заключили между собой “Entente cordiale”, сердечное согласие, и каждый из них, появляясь, по возможности тянет за собой остальных. Такое совместное появление зиждется на так называемом законе гармонии гласных звуков. Если а, о, у назвать задними гласными, а “a”, “o”, “u” передними, то указанный закон можно сформулировать так: ни в одном из финских слов один или несколько задних гласных не бывает вместе с одним или несколькими передними гласными. Напротив, “е” или “i” могут сочетаться с обеими группами. Так, друг другу противостоят формы вроде “karhu” – медведь, “kolmio” – треугольник, “kukka” – цветок; “kavely” – прогулка, “loyha” – давай, “myymapoyta” – прилавок.

Закон гармонии гласных обусловливает то, что большинство суффиксов и склоняемых окончаний в финском языке выступают в двух формах. Например, “salissa” – «в зале» или «в холле», “kylassa” – «в деревне».

Таким образом, с точки зрения звукового состава у отдельных слов совершенно определенная, единая и замкнутая в самой себе сфера, своего рода «душа», охватывающая весь состав гласных звуков. Если иметь в виду певучие и «округленные» нюансы задних гласных и с другой стороны большую резкость и твердость у гласных передних, то можно было бы говорить о сменяющих друг друга минорных и мажорных оттенках. При рассмотрении русского языка мы столкнемся с похожим феноменом, там он в отдельных словах проявляется в несколько стесненном виде, зато в общем строе звуков развит еще больше.

Если мы внимательно прислушаемся к финским согласным, то встретим нечто совершенно особенное, отличающееся от всех рассмотренных в этой книге языков и от того, что еще будет рассмотрено. Хорошо слышен сильный приступ у согласных в начале слов, особенно сильно и отчетливо он проступает в многочисленных аллитерациях в «Калевале». В среде текучей мы замечаем что-то прочное, как гранит.

Этому явлению тоже нельзя дать определение несколькими словами. Но если мы вдобавок к акустическому впечатлению посмотрим на язык еще и визуально, то обратим внимание на то, что в начале слов три согласных, встречающиеся в большинстве других языков, отсутствуют. Это «б», «д» и «г» . Если при произнесении или написании эти звуки в финском языке в начале слов все же появляются, то можно быть уверенным, что речь идет не о финских словах, а о заимствованных из иностранных языков. Например, “batisti” и “blokki” – «батист» и «блок», “duuri” и “domino” – «мажор» и «домино», “gondoli” и “graniitti” – «гондола» и «гранит». В конце слов звук «д» появляется постоянно в определенных случаях склонения слов, звук «г» обнаруживается в середине и в конце слов только в связке «нг», звук «б» в начале и в конце собственно финских слов не встречается.

Если мы взглянем еще раз на приведенные в начале первые строки «Калевалы» - “Mieleni minum tekevi” и т.д.,- то вышесказанное тотчас подтвердится. Мы не найдем там ни одного «б», «д» или «г». Но мы можем спокойно читать себе и дальше, страницу за страницей, до самого конца первой руны. Ни одного из указанных звуков мы не встретим.

Далее в строе финских согласных отсутствует глухой щелевой звук «ф». Он полностью уступил поле деятельности своему собрату – губно-зубному «в», который пишется как “v”. Так причудливым образом сразу же проясняется, что название Финляндии образовано не из финского, а из иностранного звукового материала.

С точки зрения качественной оценки звуков все четыре согласных - «п», «т», «к» и «в», - относятся больше к той фазе развития человеческого сознания, в которой в человека вливается космос, окружает его, пронизывает его субстанцию и вместе с тем присутствует в окружающих стихиях. В случаях со звуками «б», «д» и «г» мы уже больше в сфере, относящейся к элементам развитой личности, самостоятельности. В звуке «ф» космическая стихия хотя и сильна, но в нем тяготение к личностному все же сильнее, чем в звуке «в».

Если принятые во внимание звуковые явления рассматривать как симптомы, то мы получаем указание хотя и легкое, но такое, которым нельзя пренебрегать. Указание на то, что перед нами язык, ориентированный в меньшей степени на субъекта, а больше на окружающий мир. Язык, все еще много занимающийся тем, что происходит вокруг человека, рядом с ним, над ним и под ним. С этой ориентацией на окружающий мир, с этой отнесенностью к периферии мы еще встретимся в связи с другим языковым феноменом.

Возвращаясь к строю гласных и согласных звуков в финском языке, интересно отметить, что среди обоих видов звуков группы из трех звуков как бы задают направление и сами являются несущими, как бы выступающими в виде центров созидающих сил. Это «а», «о» и «у» среди гласных, «п», «т» и «к» среди согласных. Как будто первые уравновешивают вторых, и поскольку такое уравновешивание происходит при помощи не застывших, а весьма подвижных форм, то это привносит тонкий элемент подвижности в спокойствие и постоянство языка. Как звуки «а», «о» и «у» относятся к своим близнецам в лице «а», «о» и «u», нам уже стало ясно ранее. Однако и звуки «п», «т», «к» в свою очередь при чередовании согласных в корнях слов оказываются на страже тонкого динамического равновесия. Они это делают, направляя попеременно то в сильную, то в слабую сторону формирование согласных внутри самого слова, внутри словесной единицы. Сильная стадия проявляется в начале открытых слогов, то есть оканчивающихся на гласный звук. Слабая стадия бывает в начале закрытого слога, то есть оканчивающегося на согласный. Например, звук «к» в слове "palkka" - «зарплата» - ведет себя по-разному в именительном падеже и так называемом «адессивном», в одном из «частных падежей». В именительном падеже в слове "palkka" он усиливается, если угодно, ступает твердой ногой. В адессивном падеже в форме "palkalla" он, так сказать, спокойно позволяет уравнять себя с дальнейшими звуками. Ведь по финским правилам деления на слоги слово "palkalla" делится на pal-kal-la. То есть звук «к» стоит здесь в начале закрытого слога. Все выглядит так, будто «к» как один из самых типичных согласных проявляет заботу о том, чтобы в динамичных, эстетически соперничающих между собой рядах гласных не возникло перекосов. И потому в случае "palkka" звук "к" усиливает себя до двойного "кк" в противовес окончанию на «а». А в "palkalla" оканчивающий слог звук «л», кажется, уже с самого начала побеспокоился о самоутверждении согласных и об их силе.

Это только один пример из множества других, которые следует предоставить специальным филологическим исследованиям. Нам, видимо, достаточно констатировать, что столь живой в своем звуковом строе, столь чувствительный, все еще явно дышащий финский язык помимо принципа гармонии гласных знает еще и закон уравновешивания звуков при помощи определенных согласных. Может быть, позволительно говорить о гармонии гласных и уравновешивающих согласных. Удивительно, что оба эти момента достигаются двумя группами из трех звуков и что таким образом здесь, как и повсюду в действии мощных созидательных сил, великое достигается простыми средствами.

Поглядев в лицо звукам «п», «т» и «к», мы не станем их совсем забывать. Мы их еще раз встретим на еще более дальнем этапе нашего большого «европейского пути».

Но обратимся еще раз к направленности финского языка на окружающий мир. Она без сомнения относится не только к одному финскому языку, но и ко всем так называемым «агглютинативным» языкам. То есть к языкам, в которых по определению языковеда Фредерика Бодмера слова образуются «присоединением к не изменяющимся основам (корням) не являющихся самостоятельными словообразующих элементов, так называемых суффиксов». С формальной точки зрения рядом с финским языком можно было бы поставить турецкий и японский языки.

Мы остановимся здесь только на самом существенном в феномене агглютинации, на склеивании или приклеивании. Ведь мы только что увидели, сколько жизни в гласном и согласном материале финских корней. Поэтому слова «не изменяющиеся» здесь не подойдут.

Но благодаря этой самой агглютинации, между прочим, получается поразительное множество из пятнадцати падежей для склонения существительных и прилагательных против, например, четырех в немецком языке. Если подумать, какую головную боль доставляют иностранцам уже и эти четыре падежа немецкого языка, то становится понятно, каким непостижимым поначалу кажется богатство форм финского языка тем европейцам, которые говорят на одном из германских, славянских или романских языков. Возьмем ясную и понятную схему склонения слов “punainen talo” - «красный дом», помещенную Армой Хэмеляйнен в одном из лангеншейдтовских разговорников.

Падежи Единственное число Множественное число
Именительный Punainen talo Punaiset talot
Родительный Puaisen talon 1.punaisien talojen
Винительный 1.=именительный 2.=родительный 2.punaisten talojen
Разделительный Punaista taloa =именительный
Инструктивный «посредством»   ==== Punaisia taloja
Комитативный «наряду»   ==== Punaisin taloin
Абессивный «без» Punaisetta talotta Punaisine taloine(nsa)
Эссивный «как» Punaisena talona Punaisitta taloitta
Транслативный «к» Punaiseksi taloski Punaisina taloina
Инессивный «в» Punaisessa talossa Punaisiksi taloiski
Элативный «из» Punaisesta talosta Punaisissa taloissa
Иллативный «внутрь» Punaiseen taloon Punaisista taloista
Адессивный «при», «на» Punaisella talolla Punaisiin taloihin
Аблативный «прочь от» Punaiselta talolta Punaisilla taloilla
Аллативный «к» Punaiselle talolle Punaisilta taloilta
  Punaisille taloille

Метки: Европа, Финляндия, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

Posts from This Сommunity “О гении Европы” Tag

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment