vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Category:

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Цельность, честность, «сису» и верность памяти

(источник)

Там, где жизнь все еще близка к силам космоса, проявляется стремление широко смотреть на вещи и воспринимать их в целом. В эпоху, когда в средней и в западной Европе уже послышался шум машин, а мыслители уже представили свои великие абстрактные системы, финн все еще чувствовал себя сыном земли, сыном того, что он называет словом “maailma”. Однако “maailma” – это не просто мир в обычном европейском сероватом смысле. “Maailma” сродни «ауринко», в нем нет ничего статичного и зафиксированного, но в нем силы созидания.

Значительной части населения Финляндии было суждено от состояния только что свершившегося покорения природы быстро шагнуть в цивилизацию. Если исследовать памятники того прежнего времени, когда человек вначале выступал в качестве homo faber, в качестве “калева” и “сеппя”, то повсеметно обнаружится явная склонность к цельности и к единству. Блочный домик построен так, что прислоняется к одному или к нескольким стволам деревьев, которые вовлекаются в это простое сооружение. Столовые приборы вроде половников, ложек, простейших вилок сделаны из одного куска материала; отрезанные части одного и того же ствола дерева представляют собой первые «сиденья». Если возле озер мастерили небольшие челны и лодки для рыбной ловли, то почти никогда не забывали построить и большую лодку, в которой жители первых поселений могли разместиться все сразу. Совместное существование, единство желало вновь и вновь предстать перед отдельным человеком и перед другими в качестве зримой реальности.

Великий финский писатель Алексис Киви в произведении «Семь братьев», о котором мы еще будем говорить, показал многое из этого не всегда, конечно, гармоничного сосуществования, многое из периода становления финской культуры. «Семь» – это первобытное единство, и в качестве такового это ячейка для становления племени или народа. Вероятно, немецкое слово “Sippe” (род), произошло от этого древнего “sieben” (семь), а уж русское слово «семья» наверняка происходит от слова «семь».

Великий исследователь духовности Рудольф Штейнер однажды указывал на то, что мораль живет в душе человека или группы людей, если силы сугубо космические не затеняются земной целесообразностью, выгодой или, как мы бы сказали сегодня, прагматизмом. Если война и голод и вызывали послабления в морали даже у финского народа, как это показывает Сельма Лагерлеф в ее прекрасной книге о Захариусе Топелиусе, то все же представители этого народа на удивление быстро оправлялись от подобных заблуждений, источник которых был в преходящих, неполных и притом трагических для них же самих затмениях у людей. Они тут же давали такие примеры постоянной и образцовой честности и порядочности, что появлялась склонность попросту приписать их национальному характеру в качестве его важнейших черт. То, что в какой-то степени относится к Скандинавии вообще, здесь чувствуется особенно и проявляется в формах простых, но многозначительных. Еще не так давно можно было услышать рассказы о деревнях, где много поколений не случалось воровства. Крестьянские дома никогда не запирались. Более того, когда все жильцы дома работали в лесу или в поле, то дома оставляли хлеб и молоко для путника, который мог этим воспользоваться и подкрепиться в свое удовольствие. Как многое говорит о стране такое проявление человечности!

Во времена трудных исторических испытаний финскому народу несколько раз пришлось брать на себя тяжкое бремя долгов. Если немало других народов в подобном положении спекулировали на нем и поджидали благоприятной конъюнктуры, при которой долги будут аннулированы сами собой, то финский народ свои долги отрабатывал с невиданным усердием. Этим он не только погашал свою «задолженность» надежнее и лучше, чем кто-то мог требовать, но и с энергией серьезной и пламенной побыстрее сбрасывал с себя груз, наличие которого сам он считал пороком.

Когда мы упомянули об энергии пламенной и в то же время серьезной, в памяти ожили два момента. Уже упомянутый нами Рудольф Штейнер высказывал еще и ту мысль, что серьезность, если она есть в человеческом естестве, есть признак связи этого естества с высшими духовными силами. Однако под серьезностью он понимал не ту мрачную и депрессивную меланхолию, которая подчиняется мраку земного бремени и земным теням. Настоящая серьезность смелая, и она выступает в паре хотя и не с распущенностью, но с весельем.

Подобная сильная волевая серьезность присуща финнам в высшей степени. Она ведет к тому, что, хотя и не празднуются шумные карнавалы, но над страной наряду с песнями тоски и печали звучат и веселые детские песни, и шутливые и задорные народные мелодии, и танец обретает свои естественные права. А в повседневных проявлениях жизни эту серьезность было бы правомерным считать родительницей удивительного качества души и духа, называемого «сису». Это «сису», подобно португальскому «саудаде» или немецкому «гемют», нельзя полностью перевести словами другого языка. «Выдержка», «страстная настойчивость», «затаенная энергия», «неуклонность», - все эти слова, найденные в словарях при переводе на немецкий язык, что-то говорят об этом великолепном качестве, но никогда не бывают достаточными. «Сису» находится на полюсе, противоположном восточному фатализму. Оно, правда, соприкасается со строптивой стороной русского «ничего!» (“das macht nichts!”), но совершенно порывает с его же побочными тональностями смирения и расхлябанности. В нем есть что-то от смелой сноровистости, противостоящей всем помехам и преодолевающей все трудности. «Сису» нельзя укоренить в душе моральным решением. Но крепкая воля выковывается из «сису» как из железа, влитого в кровь в качестве дара богов. Благодаря «сису» ты родня Ильмаринену – легендарному божественному кузнецу из «Калевалы». Если по-настоящему почувствовать воздействие «сису», то в нем можно ощутить и искру высокой человеческой индивидуальности, без которой вся история Финляндии протекала бы иначе. Можно полагать даже, что оно является в лучшем смысле этого слова порукой будущего для финской самобытности и финской жизни.

Может быть, небольшой исторической иллюстрацией этому послужит случай, рассказанный нам годы тому назад одним старым финном. Рассказ был в общей форме, без указания более точных сведений, и потому таким мы его и излагаем здесь.

Много лет тому назад в тяжелых боях против русских была разгромлена целая финская часть: то ли батальон, то ли полк. Храбрые финские солдаты шли в бой под звуки бьернеборгского марша. Они оказались перед превосходящими силами противника и выкашивались пачками. Вечером по полю боя проехал на лошади русский полководец с адъютантом. Высший офицер был задумчив и серьезен. Он все время молчал, но вот остановил коня и, показывая на лежавших повсюду финских солдат, сказал: «Теперь они лежат. Их тела мы сумели одолеть, но Вам, адъютант, я скажу: духом они были сильнее нас».

Потом через много лет, видимо, во время большой освободительной войны финнов, солдаты того же полка выступили против русских. Отчасти на них была форма тех самых солдат, павших тогда, предметы одежды, которые были сохранены как реликвия. И вновь зазвучал бьернеборгский марш. На этот раз он стал прелюдией к победе. И у победоносных солдат, вспоминавших о том дне, было явное чувство, что в бою они были не одни. Впереди них были «духи» – “geistige Naturen” – как однажды выразился один немецкий поэт.

Слушая эту историю, рассказанную явно правдиво, задаешься вопросом, можно ли ее считать примером только «сису», или же в ней и другая характерная особенность финской души: чрезвычайно чистая и верная память.

Благодаря ей, как мы еще увидим, у финского народа в девятнадцатом веке произошел великий исторический ренессанс. Но она проявляется и в повседневной жизни, присутствует во многих старинных обычаях, как бы само собой относящихся к стране. Она проявляет себя более заметно, когда вновь приближается рождество и празднуется “joulunpyhat”. Как и во всем цивилизованном мире, наводненном современными техническими достижениями, старинные обычаи в Финляндии затухают. Но раньше во всей стране и в соседней Эстонии был распространен обычай совершенно предметно превращать свои дома в «бетлегемский хлев». В память о нищенском месте, где произошло рождение Господа, на полы насыпалась солома. Члены семьи и все, кто был дома, располагались на этой соломе и праздновали рождественскую ночь, наглядно воспринимая памятью святые образы. Они праздновали не как дети столетий, последовавших после рождества Христова. Они незримо облачались в одежды тех смиренных пастухов, что первыми приветствовали рождение сына Божия, и состояние тех пастухов жило в их душах. Его было не так уж трудно вызвать, ведь недалеко еще было то время, когда такое настроение царило над всей страной как нечто, относящееся к самой природе. И по-детски счастливы бывали они на той соломе, отражавшей еще и золото солнца, золото низших и бедных.

Если во время празднования северного рождества в Финляндии воспоминание о пастухах появляется вполне зримо и предметно, то нет недостатка и в обычаях, воссоздававших образы тех царей, что глядели на звезду Бетлегема.

Во время первого посещения Финляндии примерно через шесть лет после окончания первой мировой войны автору показали примитивную крестьянскую хижину с устройством, специально придуманным для рождественских праздников. На чердаке под люком на крыше стояло простое деревянное кресло. Люк был закрыт, но говорилось, что он при ясном звездном небе открывается рождественской ночью. И тогда старейший член семьи имел право занять место в том рождественском деревянном кресле и смотреть на звездное небо. Люк же и кресло под ним были ориентированы так, что в небольшом разрезе в этот полуночный рождественский час появлялось созвездие Девы. Считалось священным действием, если самый старый или самая старая из членов семьи видел в рождественскую ночь созвездие Девы и возвещал своим в доме о том, что оно действительно взошло. Таким образом как будто космическим Ангелионом, как будто древним звездным Евангелием каждое рождество передавалось послание от Девы, давшей миру сына. Древнейшая набожность северных мистерий сливалась с происшедшим в Палестине более тысячи лет назад в единое действо, в котором земное и небесное проникали друг в друга с безупречной гармонией.

Божественные силы любят людей и страны, верно хранящие память о возвышенном. Конечно, они не случайно наделили именно этот народ и именно эту страну такой сокровищницей воспоминаний, которая должна стать значимой для всего мира. О ней мы скоро поговорим.
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

Posts from This Сommunity “О гении Европы” Tag

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments