vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Италия. О языке, жестах и пении (первая часть).

(источник)

«Lingua toscana – in bocca romana» – тосканский язык в римских устах – так говорят сами уроженцы страны, когда хотят дать характеристику хорошему итальянскому языку. И кто-то, разумеется, не из северной Италии, присовокупит еще: «Coll’ accento napoletano»- «с неаполитанским акцентом».

В этих высказываниях есть зерно истины. Но где такая страна, в которой затихли споры между областями, и какой иностранец отважится эти споры рассудить?

Лучше попытаемся, насколько это вообще возможно при помощи письменной речи, составить представление о том итальянском языке, который благодаря устам поэтов и певцов стал для нас объективной ценностью.

Приведем без системы и без какой-либо классификации три первых попавшихся примера.

Первый является началом стихотворения Франческо Петрарки:

Solo e pensoso i piu deserti campi
Vo misurando a passi tardi e lenti.

В этом стихотворении, посвященном его бессмертной Лауре, Петрарка описывает, что тщетно пытается бежать от маленького, но могущественного бога Амура.

«Одиноко и задумчиво я брожу в поздний час по далеким полям, ступая тяжело и медленно»,- примерно так в вольном изложении.

Другой пример из оперы «Лучия из Ламмермоора»:

Tu ch’a Dio spiegasti l’ali,
o bell’ alma inamorata,
ti rivolgi a me placata…

«Ты, простершая крылья к Богу, прекрасная, любимая душа, -склонись ко мне и утешь меня…»

Третий пример из старой итальянской арии Алессандро Скарлатти:

Gia il sole dal Gange,
piu chiaro sfavilla
e terge ogni stilla,
dell’ alba che piange.

Col raggio dorato,
ingemma ogni stelo,
e gli astri del cielo
Dipinge nel prato.

«Все сильнее и ярче сияет и сверкает уже солнце Ганга; у утренней зари, желающей плакать, оно стирает слезы. Своим золотым лучом оно рассыпает жемчужины на каждый стебель и отражает небесные звезды в поле».

Возьмем из каждого примера по строчке: solo e pensoso, tu ch’a Dio spiegasti l’ali, col raggio dorato. Сразу же бросается в глаза ярко выраженный гласный характер языка. Звуки A, O, I, U даны как носители слова в их чистом качестве; однако и безударные окончания слов гласные. Умножение примеров показало бы, что пять основных гласных, то есть еще и Е, выступают в непрестанной игре в безупречной форме, полностью отражающей их качество. Отсутствуют смешения, известные нам, например, по умлаутам, и даже в связках, кажущихся нам дифтонгами, каждый звук сохраняет своеобразие. «Ai nostri campi ritorneremmo», - здесь “ai” читается не как немецкое “ei”, а с волнообразной амплитудой, в которой поодиночке слышатся и “a”, и “i”: a – i.

Что дается таким строем гласных? Прежде всего музыкальность итальянского языка. Она издавна привлекала внимание иностранцев и сама способствовала тому, чтобы отнести ее к сути всего итальянского. Этот язык, рожденный в ариа и изливающийся в ариа, сам по себе уже наполовину пение. К словам достаточно прикоснуться секретной волшебной палочкой, и они уже становятся песней. Чем южнее мы на полуострове, тем больше это так.

«Ганс, ты уже купил хлеба?» Что в этом предложении особенного, если мы произносим его где-нибудь в средней Европе с оттенком то увещевания, то негромкого приказа. Предложение остается прозаическим, достаточно будничным. «Giovanni – hai gia comprato il pane?» (Джованни, ты уже купил хлеба?). Это надо услышать в гуще итальянской народной жизни, как это, например, кричится через улицу! В зависимости от местности и от силы вступления можно подумать о мелодичном затакте у трубадура. Например, в Неаполе, где диалектично окрашенное благозвучное и печальное “pane” будет уноситься с долгим затихающим минорным резонансом.

Как это всегда подчеркивалось в духовно-научных исследованиях Рудольфа Штейнера, гласные являются звуковым выражением внутренней жизни человека, наших чувств, нашей души; согласными же охватывается внешний мир. Если это так, то среди европейских народов итальянское начало является классическим выражением чувствительной душевности. Если мы получше прислушаемся к этому языку, то он вновь и вновь откроет нам: в нем поет душа.

Но есть и другие европейские языки с богатым строем гласных, вспомним, например, шведский, финский, русский языки. Правомерен вопрос, являются ли и там гласные показателями большой душевности, не свидетельствуют ли они так же о силе либо искренности чувств? В нужном месте мы остановимся на этом вопросе подробнее. Сейчас же достаточно сказать, что итальянские гласные особенно выделяются своей красочностью, чистотой и точностью.

Как показывает история языков, среда гласных чрезвычайно подвижна и легче всего подвержена изменениям, даже распаду. Как получилось, что в историческом регионе итальянского языка шкала гласных в «Божественной комедии» Данте не отличается существенно от той же шкалы в современном народном языке? Карл Фосслер наверняка указывает на важный момент, говоря о явно выраженной «орально-дентальной» ориентации в итальянской дикции. Звуки получают особенную отчетливость и сохраняют ее столетиями в результате того, что они оформляются в передней полости рта и очерчиваются твердым и прочным элементом зубов: важное анатомическое или, если угодно, физиологическое наблюдение за артикуляционной базой. Но сколько бы ни было много преимуществ анатомического или физиологического свойства, они бы в длительной перспективе не помогли гению языка, если бы не внутренние, едва уловимые факторы, которые помогают нести, сохранять и омолаживать. Мы касались одного из таких наиболее неуловимых факторов в предыдущей главе в связи с итальянским ландшафтом, указывая на пластичное воздействие на него света. Тогда была речь о чувственно-нравственных воздействиях, пользуясь словами Гете. Мы, видимо, не погрешим против того, что Ницше хотел сказать в своей бесценной работе «О рождении трагедии из духа музыки», если отнесем пластичный свет к «апполоновским» силам, а «огненную» стихию к силам, названным им «дионическими». В смысле такого краткого толкования мы вправе указать на интересный феномен, а именно на то, что итальянские гласные носят апполоновский характер.

Как во всем живом, здесь, кажется, заключено противоречие. Ведь гласные должны выражать ощущения, нечто менее очерченное, нечто ближе лежащее к теплому полюсу человеческого естества, а тут вдруг речь об апполоновских гласных! И все же это факт жизни. Стихия ощущений, изливающаяся в гласных, в итальянском языке четко сопровождается ясным сознанием, которое в любой момент становится оформляющим. Как эфирный свет на ландшафт, так и свет сознания пластически воздействует на гласные.

Этот факт стал особенно ясным автору, когда ему посчастливилось незадолго перед началом второй мировой войны в Порто Реканати беседовать с незабываемым певцом Бенджамино Джильи. Автор задал вопрос, который появился у него при прослушивании пения Бенджамино Джильи. Вопрос звучал примерно так: «Как получается, что другие певцы издают звуки, которые тут же глухо умолкают в физическом пространстве? Как это выходит, с другой стороны, что Ваши звуки при выдыхании их в пространство еще и возрастают в объеме, что Вы их еще и моделируете и формируете, хотя они давно уже у Вас не в горле и не во рту?»

Певец ответил на этот вопрос ссылкой на суть бельканто. В нем, если учиться долгое время, обучаешься тому, чтобы погружаться в характер звуков A, O, I, E и U, полностью связывать себя со свойствами самих этих гласных. Он привел пример. Допустим, надо спеть начало знаменитого «Ларго» Генделя из «Ксеркса».

Ombra mai fu….

Нигде не было ни тени…

Тут поначалу дело в том, чтобы уловить чистое звуковое качество звука “o” в слове “ombra”. Следует избегать того, чтобы вкрались какие-либо нюансы открытого “o”, как во французском слове “homme”. Что касается качества звука, то “o” должно образовываться со всей его темностью и закрытостью: O-O-O-O-mbra. Но при этом дыхание каким-то образом становится таким, что его резервы намного превосходят уже начавшееся внутри оформление звука “o”. Тон продолжает все нарастать, и складывается впечатление, что он «пластицируется» и во внешнем пространстве. При правильном обучении бельканто этот эффект должен достигаться даже в местах, которые поются нежнейшим пиано.*

Разумеется, сказанное так или иначе относится к любому настоящему художественному пению и к любой чистой дикции. Но, с другой стороны, правда и то, что ясный апполоновский характер итальянских гласных принял участие в рождении бельканто.

* Разговор передается в сокращении и взят из распроданной в свое время книги автора «Сегодня дождя не будет – ведь поет Джильи», Вальдорф-ферлаг, Штуттгарт. – Примечание Герберта Хана.
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments