vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Category:

Герберт Хан. О гении Европы. Франция. Свободное течение, «entrainement” и... (вторая часть)

(источник)

Изучение истории французского языка привело к тому важному открытию, что поначалу дикция в старом французском тоже была ориентирована на начало слова и на корневые элементы. Ударение на последний слог развилось постепенно. Если же мы, следуя изречению Гете, задумаемся не только над «что?», но в еще большей степени и над «как?», то будем вправе сказать: французский язык лишь в ходе длительного процесса переходил из сферы преимущественно чувственной в сферу разумно-интеллектуальную. Или, приняв во внимание живые, но слепые и иррациональные свойства желаний, можно было бы также сказать: французы проделывали путь от иррационального к рациональному.

  Но здесь кроется одна из важнейших тайн этого языка: лишь часть его первоначального капитала была конвертирована в рациональное. И только при учете и того,  что конвертировано не было, можно глубоко понять природу французского и французский язык.

  Само по себе слово “entrainement”, нами упоминавшееся, уже является выражением желаний, которые никогда полностью не расходовались и которые никогда не будут полностью израсходованы. Но к нему добавляется и еще один иррациональный элемент, которому нелегко дать определение. Можно было бы обозначить его словами «робко витающий в себе самом». В заголовке этого раздела мы назвали это «мелодичным сном». Этот невесомый душевный элемент мы сможем как-то уловить, если послушаем, к какой мелодичности предложений француз прибегает при повторении или перечислении. Предположим, например, что надо рассказать о нескольких прекрасных днях каникул. Немец сказал бы что-то вроде «Мы ходили гулять, мы болтали, мы пели».  Мелодия предложений в этом случае обретает легкую желанную стретту, (18) но не выходит за рамки собственно прозы. Не намного по-другому было бы, если бы это небольшое перечисление было произнесено по-голландски или по-русски, чтобы назвать лишь некоторые языки из многих. Но если бы мы теперь смогли послушать, как француз произнесет свои  «On se promenait, on causait, onchantait…», то поразимся какому-то тонкому, колеблющемуся элементу, явно выпадающему из рамок обыкновенной дикции. И самое интересное в том, что этот легкий нежно окрашенный момент волшебным образом является при каждом более длинном перечислении. Разум не расположен к перечислениям там, где господствует только он один. Он ищет выдумку, остроту или неожиданный вариант. Все это обычно доминирует во французском языке и формирует его собственный характер, его тональность. Повторение, перечисление и все, что на какое-то время заключается в рамки, относится к иной форме сознания, по большей части заглушенной чем-то иным. Иногда кажется, что непосредственно слышишь душу. И каждый раз, когда задумываешься над этим тонким нюансом французского языка, на ум приходит одно соображение, напрашивается одна мысль. Во французском языке, как, впрочем, и в большинстве других европейских языков, нет слова, равнозначного немецкому “Gemut”. (19)  Это не должно соблазнить нас на поспешные выводы. Хотя в языковой жизни отсутствие обозначения для какого-нибудь осязаемого объекта – например, животного, растения или же инструмента, материала, - указывает на фактическое отсутствие соответствующего объекта в данной культуре. Но не всегда так в случае с душевными свойствами. Здесь отсутствие обозначения может иногда быть симптомом и того, что  личность или же весь народ просто живет с этим душевным качеством в наивном неведении. Его не поднимают  в сферу действующего сознания и не помышляют о том, чтобы его проанализировать. Мы вспомним об этом феномене еще и при рассмотрении нидерландского языка.

      Иррациональной данностью является то, что французскому языку наряду с ясностью мыслительных сил свойственен и значительный налет душевности. И, прослеживая тонкие особенности этого языка, мы все больше будем понимать, почему Рудольф Штейнер в своих духовно-научных очерках психологии народов никогда не говорил только о разумности французского духа, но и о его душевности.

  По-видимому, взаимодействие разумного и душевного, рационального и иррационального хорошо заметно и на примере одного из наиболее характерных звуковых феноменов языка – на примере назальных гласных.

  Эти придающие языку своеобразный вкус и тонкий аромат сочетания an, en, un, um, on, in и т.д., как известно, доставляют много хлопот каждому говорящему по-немецки, будь то взрослый или ребенок, когда его хотят научить французскому языку.  Эти сочетания или сдавленно вымучиваются, что чаще происходит на севере,  или же просто искажаются нещадным образом. Последнее больше случается в южных районах, причем странным образом не в последнюю очередь там, где есть задатки для появления собственных назальных гласных. Если несчастные уроженцы севера оскорбляют ухо, произнося слова «kommang, puang,luang» вместо «comment, poing, loin, то на юге удивление может перейти в остолбенение, если, например, послушать интерпретацию одной старой песни:

                          Sur le pont d’avignon
                         l’on  y danse, l’on  y danse…

   При этом можно услышать искажения вплоть до такого экстремального варианта:

                         Sir lo po davijo
                        o i dasse, o i dasse…

   Французский назальный гласный действительно очень трудно произнести. Так же, как иностранцу трудно выговорить звук “ch” в маленьком немецком словечке  “ich”. И все же именно в этих двух типах звуков заключена немалая часть души языка. Как вообще появляются назальные гласные с физиологической точки зрения? Наверняка будет неплохо, если мы немного задумаемся над этим. Когда мы произносим “a”, “o”, “o”, “a” так, как это свойственно, например, немцам, то - отвлекаясь здесь от положения губ и других деталей – внутренняя полость рта становится резонатором для выдыхаемого воздуха. При этом носовая полость перекрывается движением небной занавески, так называемой «велум палати». Если вместо чистых “а”, “о” нужно произнести французские “an”, “on”, то небная занавеска  расслаблена, остается проход и часть воздуха поступает в полость носа. При этом характерным признаком чистого произнесения французского назального звука является то, что он может длиться, не прерываясь. Французский назальный звук раскрывается свободно, можно сказать, что он достигает своего полного воплощения. На не такую уж незначительную разницу с португальскими назальными гласными и дифтонгами мы прежде уже указывали.

  Если теперь мы отвлечемся от еще многого, что можно было бы здесь сказать, то будем с чисто феноменологической точки зрения вправе констатировать: при образовании определенных французских звуков задействуется часть головы, которая в большинстве других европейских языков остается неактивной. Язык, пусть отчасти, становится «более в голове».  При рассмотрении телесных явлений не только с психо-физиологической точки зрения, но и с точки зрения объективно существующего духовного начала должна быть создана такая соматология, которая чрезвычайно серьезно отнесется к фактам различий в артикуляционной базе. В этом случае значительно большее участие органов, находящихся в голове, станет весьма значительным симптомом.

   С другой стороны заблуждался бы тот, что захотел бы увидеть во французских назальных гласных однозначный признак большего участия умственного начала. Своими почти неуловимыми качествами легкой текучести и расцветкой оттенков, всем своим музыкальным звучанием они в большей степени выражают присущую французскому языку душевность. Благодаря им, хотя и явно не только им, в язык входит «шарм» и иногда что-то от того приглушающего элемента, который присущ французскому языку при всей его живости. В каком же тонком созвучии все это с теми строками из «Прогулки» Верлена:

                        L’ombre des bras tilleuls de l’avenue
                       Nous parvient bleue et mourante a dessein.

Примечания переводчика:
18. Стретта – каноническое изложение полифонической музыкальной темы со вступлением одного исполнителя до того, как предыдущий закончил ту же фразу.

19. Gemut (нем.) – нрав, характер, душа.

Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments