vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Category:

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Маленькое, но в жизни пишется большими буквами

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Маленькое, но в жизни пишется большими буквами

Слово «идиллия происходит от греческого “eidyllion” и поначалу значило, кажется, небольшую картину. Мы уже говорили о том, что голландский ландшафт в его созданных природой рамках совершенно непринужденно чувствует себя на картинах. А там, где человек своими делами воздействовал на природу более активно, там видится множество небольших картин. Видимо, голландец, явно влекомый вдаль из-за связи с морем и с водой, столь же явно любит малое, четко отграниченное и оберегаемое. Маленькая картина налицо. Вопрос в том, действительно ли здесь речь идет об идиллии, то есть о тех мыслях и чувствах, которые мы сегодня как бы само собой связываем с этим словом.

Оставим этот вопрос на некоторое время и поглядим сначала на любовь к малому, как она проявляется вплоть до языка. Она отражена во множестве слов в уменьшительно-ласкательной форме, во множестве тех слов, которые на ученом языке называются «диминутивными». Повседневный нидерландский язык как в его голландском варианте, так и во фламандском буквально напичкан формами такого рода. В голландском языке маленький суффикс tje, выступая чистом или в ассимилированном виде, лишь только прикоснется своей волшебной палочкой к вещи – и глядь, она уже изменилась. Она стала маленькой, но оттого еще более выразительной, еще более наглядной, и она живет в своем собственном волшебном царстве. Невольно вспоминаешь об искусстве, которым в знаменитой сказке Г.К.Андерсена владел гениальный Оле Лукойле.

Эти уменьшительно-ласкательные формы самым естественным образом встречаются всюду, где чем-то наслаждаются. Редко голландец примет именно чашку чаю или кофе. Мы все время будем слышать о “kopje koffie”, o “kopje tee”. Легкий прием пищи в полдень даже в ресторане будет назван “twaalf-uurtje”, то есть, собственно говоря, «двенадцатичасовичка». И если даже сигара, зажигаемая после обеда, достаточно весомая, то все равно не станут говорить о «сигаре», а о «сигарочке», потому что даже формами слова радуются тому, что можно “een sigaartje op te steken”. А если эти события сопровождаются еще и прекрасной погодой – обстоятельство, к которому голландец особенно чувствителен, - то тогда не преминут “moonie zonnetje vandaag” – погулять под «солнышком, которое сегодня сияет».

Но уменьшительно-ласкательное волшебство, которое своим пестрым покрывалом накрывает почти все предметы в мире, действует и еще шире. Оно в конечном счете охватывает всю жизнь, но в те ее моменты, когда она издали больше воображается, когда она воспринимается с юмором. И тогда с улыбкой смотрят на то, что у дорогого соседа – а почему бы и не у тебя тоже – отличная «жизненка» - “mooi leventje”. И вот тебе уже и форма “Lebenschen” – «жизненка», о которую ломается немецкий язык. Точно так же, если кто-то чересчур опасается за свое здоровье, чересчур беспокоится за свою жизнь, то это называется дрожать с утра до вечера “zijn hachje”. Имеется в виду «за свое тельце», «за свою жизненку» – две формы, которые в немецком языке по различным причинам противятся уменьшительно-ласкательной обработке. Между прочим, в улыбке, которую голландец добавляет к “leventje” и к “hachje”, может быть и доля насмешки.

Стремление использовать уменьшительно-ласкательное заходит и еще дальше, охватывая в конечном итоге и абстрактные понятия. Если кто-то хочет, например, быстро справиться о чем-то в книге, то в голландском языке он «быстренько» “eventjes nakijken”. Пришедший домой поздно попытается взойти по лестнице “zachtjes”, то есть «тихонько».

И так можно приводить пример за примером. Что кроется в уменьшительно-ласкательных формах? Видимо, это один из наименее проблематичных вопросов. Пока существовали люди, думавшие о языке, в уменьшительно-ласкательной форме слова всегда признавали более детское начало, душевное участие в противовес простой констатации понятий, симпатия к предметам, заставляющая забыть о дистанции. Детский язык во всем мире обнаруживает склонность к таким формам, но не каждому языку дано выражать их прямо «на теле» самого слова. Об этом в свое время уже шла речь, когда мы противопоставляли итальянский язык шведскому, в котором функции уменьшительно-ласкательных частиц пришлось взять на себя особым словам вроде “sma” или “lille”.

Для нас здесь важно увидеть, что уменьшительно-ласкательные в одном языке не одинаковы с уменьшительно-ласкательными в любом другом языке. Березы и ивы есть, конечно, и в Италии точно так же, как в Германии и Швеции. Но кому придет в голову отрицать, что шведская береза чуть ли не другое дерево по сравнению с усеченной южной итальянской березой! Точно так же итальянские уменьшительно-ласкательные формы сравнить с голландскими непросто. В итальянском языке уменьшительно-ласкательные суффиксы стоят наряду с другими суффиксами, качественно преобразующими облик слова; в голландском же они господствуют. По этому признаку они среди рассматриваемых здесь языков больше всего сопоставимы с русскими. Видимо, в русском языке они в свою очередь ближе всего к голландско-фламандским. Но надо видеть, что они в совершенно разных пространственных и временных отношениях. В голландском языке они и впрямь будто эхо пространства, объективно покрытого небольшими картинами. Они еще и эхо того, что душа как сугубо ощущающее существо дает обозримому миру. Не в последнюю очередь они раскрывают и душевное участие, которое душа народа принимает в том, что живет и существует вокруг него.

Однако помимо уменьшительно-ласкательных слов существует и еще одна языковая миниатюра, в которой можно как бы ухватить за кончик душу голландского народа, насколько она проявляет себя сугубо в сфере ощущений. Чтобы понять, о чем идет речь, нам следует поглядеть на несколько ситуаций, которые случаются не только в Голландии, но и во всем мире. Например, торопится кто-нибудь к остановке трамвая или автобуса. И пока он еще на каком-то удалении, транспорт уже подъехал. Пешеход мчится к нему и садится прямо перед отправлением. Ему даже посчастливилось найти место для сидения. Еще не отдышавшись, он садится и, в зависимости от темперамента, тихо что-нибудь скажет или просто кивнет с улыбкой сидящим рядом, которые также с улыбкой смотрят на него. Или же у кого-то в поезде оказались два огромных чемодана, которые вообще-то следовало сдать в багажный вагон, но после разных маневров их все же помещают в багажную сетку. Наконец, хозяин садится, тоже все еще тяжело дыша, и от него слышится наполовину удовлетворенное, наполовину вызывающее «Ну,….».

Или, что тоже нередко, едут вместе несколько людей, которые, как принято, беседуют; царит ненавязчивая общительность. На какой-то станции подсаживается еще кто-то, и он, не успев войти, начинает говорить, и говорит потом еще и еще и еще, пока время шло, а поезд сделал уже несколько остановок. Наконец, этот «кто-то» выходит, радостно оглядываясь, с довольным осознанием того, что хорошо угостил попутчиков беседой. А когда он вышел, один из компании ехавших многозначительно притронулся пальцами к своему лбу, а другой так вздохнул, будто у него с груди свалилась пара тяжелых камней.

У голландца по всей стране реакция совсем другая. В двух первых ситуациях наверняка, а в третьей скорее всего он быстро выдохнет и произнесет свое «Хе - хе!!!» И в зависимости от возраста, образования, темперамента, это «хе - хе» отразит все возможные деления тончайшей шкалы, так что можно получить удовольствие, наблюдая по всей стране за этим маленьким Протеем (34) среди нидерландских междометий. Можно прямо-таки вспомнить о той шкале, которую французский смех “rire” прошел от Рабле через Мольера до Вольтера. Весьма забавно слышать рядом с басом какого-нибудь взрослого и тонкое «хе-хе» маленького карапуза, которых в Голландии весьма примечательно называют словом “kreuters”. Любящий все огрублять материалист посмотрел бы на это «хе-хе» больше с презрением. Он бы увидел в нем только выпускание скопившегося в легких воздуха, только инстинктивно-рефлексивное движение. У него тот конституционный недостаток, что он не способен навострить душевное ухо. Иначе бы он услышал, что без сомнения присутствующие при этом физиологические реакции тонко оформляются еще и душой. И тогда он в стране ярко выраженной культуры личности почувствовал бы тягу к тому, чтобы признать некоторую личностную окраску даже за естественными реакциями. Ведь и здесь речь идет о крошечно малом в звуковом составе и в языке, но в жизни об этом следует писать большими буквами вследствие того, как с этим обращается душа народа.

Примечания переводчика: 34. Протей – греческий морской бог, менявший свой внешний облик.

Метки: Европа, Нидерланды, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments