vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Налаживать собственную жизнь... (начало)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Налаживать собственную жизнь, оттолкнув себя от ствола (начало).

(Реплика от В.Сидорова: Данная глава (как начало, так и окончание) рекомендуется для внимательного прочтения тем, кто хочет понять диалектику сосуществования родственных языков, так как нидерландский язык во многом находится к немецкому языку в отношении, похожем на отношение между языком западных украинцев и русским языком).

Если все прочие франкские диалекты развивались в ограниченной сфере диалектов, то нижнефранкский диалект, захваченный и унесенный мощными импульсами времени, сделал шаг к образованию самостоятельного, полностью оформленного языка. Как и в истории с отделением Португалии от Испании, мощные стимулы развитию самобытной культуры и языка придала прежде всего начавшаяся морская миссия нидерландского народа. Дух времени теперь отворачивался от средиземноморских областей и делал явные акценты на том, что происходило в районе Северного моря. И когда в этой западной области быстро выросли сильные молодые побеги, вся европейская культура обогатилась сколь неожиданным, столь же и счастливым образом.

История у нидерландского языка сложная, и здесь не место рассматривать ее подробнее. Еще раз хотелось бы указать на то, что язык появляется не как сумма индивидуальных усилий и стремлений и не как созвучие факторов, которые можно отчетливо проследить нашим взвешивающим и анализирующим сознанием. В языковом творчестве действует элемент, предшествующий сознанию, иррациональный. Однако мы можем это почувствовать теми органами чувств, которыми воспринимается искусство и произведения искусства. Языки развиваются по их собственному закону, который удивительным образом представлен уже в первой фазе их развития. Можно вспомнить о симфониях, в которых первые же такты вызывают в воображении все прекрасное целое.

Одним из лейтмотивов того великого композитора, которого мы назовем гением нидерландского языка, кажется, было то, что он «вознамерился» создать художественную антитезу нововерхненемецкому языку. Такие процессы в рамках европейских взаимосвязей следует рассматривать без негативных эмоций. Можно совершенно объективно отметить, что нидерландский язык закрепил свои качества самостоятельного языка в результате того, что стал ориентироваться в сторону от немецкого языка, особенно от верхненемецкого. А если вспомнить, что Нидерланды повернуты лицом к морю, то можно и без стилистической игры сказать: язык по-настоящему стал нидерландским в той степени, в какой он озападнился. Как земля отбивалась у моря, так и язык отвоевывался у большого «моря немецкого языка». И это тоже следует понимать в позитивном, в творческом значении. Языки подобны большим организмам со своими собственными дыхательными ритмами. Почти в то самое время, когда находившийся в становлении нидерландский язык выдыхал из себя немецкие элементы, шведский язык с явной жаждой впитывал их в себя. И то, и другое – объективные духовные процессы, которые можно понять лишь тогда, когда рассматриваешь их без попутных оценок. Надо научиться уважать факты. А к конструктивным данностям Нидерландов относится то, что они развивались между двумя дамбами: зримой морской дамбой на западе и незаметной, но оттого не менее значимой для народа языковой дамбой на востоке. Обе они были неприкосновенны.

Тем самым выбивается почва и из-под довольно распространенного в мире предрассудка. Он основан на предположении, что можно спокойно ехать в Голландию или во Фландрию и там уверенно и быстро ориентироваться, если хорошо знаешь немецкий язык. Можно охотно согласиться, что мосты от нижненемецкого языка построить можно. Но говорящего только на литературном немецком будут поджидать сюрприз за сюрпризом. Если только он пробудет в стране достаточно долго, то узнает, что слишком часто ему только казалось, будто он понимал, и что он даже понял противоположное тому, что, собственно, имелось в виду.

Прибитой на многих дверях табличкой «1 х bellen» или «2 х bellen» («лаять 1 раз» или «лаять 2 раза) прибывший из немецкоязычной области вряд ли даст себя соблазнить. Он быстро вспомнит о том, что по-английски “to bell” значит «звонить», немного покусает язык, но потом весьма воспитанно нажмет на кнопку. Более проблематична для соответствующего иностранца другая надпись: “aan de deur wordt niet gekocht”. «У дверей не варят?»… Он оглядывается, действительно не находит никаких приспособлений для варки и с удивлением спрашивает себя, почему такую само собой разумеющуюся штуку надо объявлять посетителю. И пока он не займется языком поближе, ему будет невдомек, что причастие “gekocht” в голландском производится не от “kochen”, а от kopen, то есть «покупать». Довольно неприятно удивится он, и когда найдет на летнем расписании, что ряд поездов «ingesteld”. Если они “eingestellt” – временно отменены, - спрашивает он сам себя, - то зачем они выделены таким жирным шрифтом? Опять же он должен научиться тому, что “instellen” в нидерландском языке соответствует в немецком не “einstellen”, а “einsetzen” – вводить в действие.

Но, предположим, приезжий интересуется педагогикой. Он посещает различные реформируемые и опытные школы. Он натыкается на странный феномен, что предмет «handwerk” (ремесло) ведется исключительно преподавателями-женщинами, но зато только мужчины преподают «handenarbeit” (ручной труд) Извращенный мир, - может быть, подумает он. Или здесь несущийся прогресс перепрыгнул через столетие? И вновь ему придется узнать, что в нидерландском языке в сравнении с немецким многое становится на голову. Потому что здесь «handwerk” именно и означает домашний труд, а «handenarbeit” ремесло.

Другой, интересующийся больше принадлежностями домашнего быта, изучает соответствующий раздел газеты. Он глазам своим не верит, прочитав, что такой-то и такой-то семье требуется «een bekwaam meisje”, то есть, как он полагает, «удобная девушка»! Он должен выучить, что «bekwaam” значит не «удобный», а «прилежный».

Не всегда различия проступают так грубо и в известном смысле столь разрушительно. И в более тонких оттенках значений разворачивается напряженное движение туда-сюда. Так, пары слов «doen” и «maken” – в немецком “tun” и “machen” – делать – функционально выступая в различных связях, кажется, долго водят друг друга за нос. То есть немецкие “tun” и “machen” в таких же сочетаниях употреблялись бы по возможности наоборот. В отлично говорящем по-немецки иностранце посвященный в такие связи тотчас признает голландца, если услышит от него “das hat nichts damit zu machen”. В нидерландском языке эта фраза «это никак с тем не связано» как раз и звучит “das heeft er niets mee te maken”. Но как бы в игре-дразнилке: там, где немец упражнение делает в смысле macht, там голландец его будет делать в смысле gedaan. Можно показать целые ряды подобного рода. Мы ведь уже встречались с этой своеобразной смысловой антитезой, когда речь шла о «море» и «озере». Пока Зейдер Зее еще было открытым, оно довольствовалось своим названием озера. Будучи превращенным во внутреннее озеро, оно стало Айселским «морем» – Ijsselmeer. С немецким словом “See”, правда, нельзя забывать, что в женском роде, как “die See”, оно образует дополнительную синонимичную форму к “Meer” – море.

Но это своеобразное и столь понятное из самого происхождения нидерландского языка творческое противопоставление немецкому языку не ограничивается словами и речевыми оборотами. Оно относится и к длинным и коротким слогам, к открытым или закрытым звукам. Как будто гений возникавшего молодого языка буквально поступал по старой народной песенке:

                          Гляжу я туда -
                           глядишь ты сюда,
                           и сердце мое
                           совсем никуда.
                           Смотрю же сюда –
                           глядишь ты туда,
                           такая печаль, такая беда…

В данном случае, что касается гения языка, то все происходило без соответствующих эмоций.

Довольно значительны в обоих языках и различия в тех важных функциональных словах, которые мы называем «модальными глаголами»: то есть в каждом из тех «я могу», «я должен», «я могу = имею разрешение», «я хочу» и так далее. Например, нидерландское предложение “wij durven het niet te vragen” вовсе не означает, что «нам нельзя об этом спрашивать», оно значит «мы не отваживаемся об этом спросить». Однако предложение “mag ik nog wat koek hebben” значит «можно мне – darf ich – еще немного медовых пряников?» Фраза “Hij zal er niets op tegen hebben” означает не «он обязан ничего не говорить против этого», а смысл ее «он ничего против этого иметь не будет». Слова же “Hij moet niet aldoor praten”, напротив, означают, что “он должен ничего не говорить”. Как легко увидеть, эти модальные глаголы больше соприкасаются с английским языком, чем с немецким.

Говорящему по-немецки потребуется значительная духовная активность, бдительность при осмыслении различий, если он хочет познакомиться с нидерландским языком не поверхностно, а глубоко. В этом отношении ему даже легче изучать английский. Потому что в случае с нидерландским языком речь идет не о различиях, а о тонкостях, даже об изощренных различиях.

Обо всех этих трудностях явно догадывался столь заслуженный и любимый народный писатель, как Иоганн Петер Гебель, написавший свой знаменитый рассказ «Каннитферштан». В нем, как известно, немецкий подмастерье в течение дня переживает в Голландии по-настоящему драматичную, даже душераздирающую историю, потому что не может правильно перевести стереотипного ответа, который дается на все его вопросы. Не понимая его вопросов, от него быстро отделываются словами “Ik kan U niet verstaan” – «не могу Вас понять». Подмастерье, получая все время это «каннитферштан», принимает его за имя человека, которого, видимо, знают все в городе. И вследствие этой его фантазии получается удивительная история.

К счастью, славе столь достойного восхищения Иоганна Петера Гебеля не повредило то, что к этому сочинению он в отношении нидерландского языка кое-что и присочинил. Потому что не очень-то возможно, чтобы несколько голландцев использовали один за другим несколько вычурную форму “Ik kan U niet verstaan”. Чаще и более по-голландски было бы “Ik versta U niet” или “Ik begrijp niet, wat U zegt”. Но тогда бы, конечно, не получилось рассказа, который является настоящей жемчужиной европейской народной литературы.

Метки: Европа, Нидерланды, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments