vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Англия. Встать на якорь, держаться твердо, соблюдать дистанцию

(источник)

Если радости английского стола для того или иного гостя с континента проблематичны, то на острове все же есть две вещи, пользующиеся у европейцев безграничным признанием и популярностью: завтрак “breakfast”  и чай “tea”. Их высокая оценка даже не ограничивается Европой, так как они создали свою школу по всему миру.

  Как мы видели, итальянский утренний кофе есть не более чем мимолетный стимул, принимаемый en passant – мимоходом; английский же «брекфест» является весьма солидной едой. Вместе с ним и благодаря ему душа человека после всех путешествий по таинственному океану ночи довольно прочно закрепляется в дневном и земном бытии, другими словами, становится на якорь в посюстороннем мире.  Чтобы верно описать все радости «брекфеста», надо быть специалистом. И все же, подвергая себя опасности односторонности и преуменьшений, можно вспомнить о тех “ham and eggs”, “becon and eggs”, “kippered herings”, “haddocks” и т.д., которые принимаются в качестве горячих блюд уже при первой утренней еде, о “porridges”, “quaker cats” и “cornflakes” в различных вариантах, о “buttered toast” и “cream crackers”, о “tea” с “sugar and cream”, о всех вкусных “jams” (вареньях) и о “honey”, и не в последнюю очередь о “marmalade” – апельсиновом мармеладе, который английскому вкусу представляется королевой среди таких же сортов. В последнее время добавились всевозможные освежающие фруктовые соки, и наряду с часто употребляемым “grape fruit” есть и несколько сортов апельсинового сока.

  Для правильного представления необходимо учитывать одно: все это не просто пробуют и всем этим не просто лакомятся, а едят как следует. И в частые здесь туманные дни от такой еды как бы исходит утренняя заря. Эти завтраки кажутся связанными с англичанином душевно, они прямо-таки физически являются краеугольным камнем его дневной жизни. И этому камню нельзя быть неустойчивым, иначе никто не знает, что может обрушиться.

Конечно, далеко не каждый англичанин может себе позволить столь же обильный и разнообразный «брекфест», какой мы только что описали. Однако и в скромном хозяйстве без солидной горячей еды вряд ли обойдется, и «брекфест» у человека простого не так  сильно отличается от такого же «брекфеста» в «бординг хаузиз» или отелях, как это при аналогичных обстоятельствах бывает в Голландии.

  В юмористическом разделе одного журнала было однажды описано, какой невообразимый шок может пережить настоящий британец, если у него вдруг ни с того ни с сего не окажется важных частей «брекфеста». Одному англичанину где-то в Южной Германии или еще южнее подали на завтрак жидкий кофе с молоком, пару хлебцев, баночку мармелада и два кружочка масла. Англичанин с застывшим от удивления лицом уставился на принесенное. Потом быстренько заказал свои излюбленные “ham and eggs”. Официант выразил сомнение в том, что это блюдо в этот час имеется. Но все-таки сходил на кухню и вернулся с окончательным отрицательным результатом. Англичанин посидел в растерянности, потом возвел руки к небу и с гневом и с мольбой воскликнул: «Но ведь обязаны же быть просто ham and eggs

  Да, обязаны. И это на десятилетия стало девизом международного туризма. Ведь в течение длительного времени определенный тип британских туристов заботился о том, чтобы сотворить себе «маленькую родину» повсеместно за границей.

  Если же мы достаточно глубоко погрузимся в душу народа и окунемся в страну, то как всегда и воистину без исключений увидим, что обычаи и нравы понятно и оправданно объясняются местными условиями. Мы сумеем обрести надежную и полную связь со страной, если выучим не только звучащий нам в уши язык слов, но и более тонкий, обращенный ко всем органам чувств цивилизованный язык символов. А последний в свою очередь обнаруживает себя в особенностях одежды, обстановки в квартире и в комнате и не в последнюю очередь в привычках, связанных с едой. Подобно мельчайшим оттенкам в звуковом строе языка, все это неотделимо от единого целого. Например, иностранец в первые дни пребывания в Англии может считать «брекфест» за еду несвоевременную и тяжеловатую, но короткое время спустя он как правило уже начинает с радостью к такой еде тянуться. И у него в утренний час начинает появляться дотоле неизвестный аппетит. Он замечает, что попросту нуждается в этом самом «брекфесте» для пребывания в гуще английской жизни. И скоро ему уже непонятно, как он мог когда-то довольствоваться такой ерундой, как чай или кофе с комплектом. И чувствуя себя так, он почти не замечает, как континент медленно уплывает от него, а перед ним медленно выплывает Англия.

  В принципе все очень просто. Кто не замечал, как резко меняется аппетит во время путешествия на корабле? В Англии же ты в плавании на корабле постоянно. Водная стихия, укрощенная и обузданная в Нидерландах, обрушивается на остров со всех сторон и со всех сил. Ветры, быстро меняясь, проносятся то туда, то сюда. И человеку приходится защищаться не только от переменчивой погоды, но и от гнетущего, приглушающего сознание тумана. Тут нужно не спать, а хорошо закрепиться в своей телесности. Примерно как матросу, ищущему крепкую опору на палубе своего корабля. К тому же если обоняние хорошее, то всюду чувствуешь запах соли. Этой соли извне должен соответствовать и незаметный процесс внутри тебя.

  Если все это обдумать и взвесить, то можно понять и прочие детали английской кухни: то, что овощи часто едят сырыми или почти сырыми, что употребляют много острых соусов и так далее. Все это относится к тем же словам из названия главы «встать на якорь», но необходимое добавление к этим словам должно звучать: «…но не быть инертным, всегда быть активным».

  Однако и здесь, как и повсюду, жизнь развивается в противоречиях. Если «брекфест» отвечает, если можно так выразиться, за прочность, то чай «ти» отвечает за необходимое расслабление. Очевидно, та же функция у него и на его дальневосточной родине, в Китае и в Японии, где он связан с древними священными церемониями. Нам не известно, появился ли в полуденном мире тот настоящий гений, который сумеет должным образом восславить этот окрыляющий напиток, приятно растворяющий мысли и беседы. Датчанин Г.К.Андерсен мог бы быть к этому призванным, как показывает его милая сказка о бузинной матушке. Но вот в повседневном деле приготовления и разливания чая в Англии многие добрые гении уже участвуют. Если принять во внимание все тонкости, обязательные в настоящем английском доме при приготовлении этого с виду столь непроблематичного напитка, то подумаешь, что родственники чайных духов-покровителей тоже прибыли на остров и чувствуют внутреннее удовлетворение от того, что выступают в западном облачении, хотя посвященный все равно легко их узнает.

  Есть две больших европейских нации, у которых чай как стимулирующее средство играет доминирующую роль, - англичане и русские. Но и в приготовлении, и в употреблении этого излюбленного напитка между двумя народами отчетливо видны различия. Для определенных слоев русского народа чай – это долгое время хранящийся в готовом виде стимулятор, который вплетается в распорядок дня почти незаметно и благотворность которого простирается вплоть до ночных часов. Там как бы окружены легким чайным облаком. Но при употреблении напитка в таких количествах нужно пользоваться особыми сортами и сравнительно жидкой заваркой. Англичанин пьет чай концентрированный и по восточно-европейским понятиям неслыханно крепкий. Выпивание его является больше импульсом, стимулирующим в данный момент и в данный час, что не совсем уж непохоже на «копье коффи», ставшую в Голландии само собой разумеющейся в половине одиннадцатого перед обедом.

  В определенных ситуациях чай в качестве “high-tea”, то есть «чая во всем его блеске», становится центральной частью разнообразного, нередко импровизированного приема пищи. В качестве “five oclock tea” он стал излюбленным мероприятием в бесчисленных отелях, кондитерских и “tearooms” во всем мире. В дополнение к более «соленой» экстремальной разновидности «брекфеста» здесь вступает в свои права и многоступенчатая шкала сладостей. И конечно же у многих, ездивших в Англию, эти часы «пятичасового чая» – “five oclock tea” – останутся в памяти как время приятного общения.

  Но еще более незабываемы, видимо, те часы, которые проведены с английскими знакомыми или друзьями у открытого камина. Сколько английского своеобразия можно обнаружить в отношении к этим каминам! Свой собственный камин, своя плита – это, видимо, поначалу было девизом. В отличие от средней, южной, северной и восточной Европы при взгляде на крыши английских домов поражает число печных труб, большей частью небольших. Огонь из камина и плиты, печь, даже одна только жаровня как и все, что излучает тепло, имеют свойство поначалу легонько приподнимать человека над самим собой и потом соединять его с другими людьми. Англичанин же хочет оставаться индивидуалистом даже и в тепле. Комнаты или даже целые квартиры, из которых на тебя веет теплом, полностью противны его натуре. Где подобного не избежать, там конструкция окон обеспечивает постоянный приток воздуха. Ничто не кажется более неприятным, чем голова в тепле. И как же хорошо понятны здесь национальные предпочтения! Разве не само собой разумеется для народа, столь сильно развившего в себе наблюдательное сознание, что он заботится о прохладе для головы? И голова тоже хочет всегда оставаться “I” , небольшим островом. И вот мы видим наших английских знакомых сидящими или почти что лежащими, протянувшими ноги к камину. Мы, прибывшие с континента, неумело подражая, следуем их примеру. Приятно ощущается тепло в «нижней части». Но «повыше» нам весь вечер не очень-то уютно, потому что воздух в комнате по нашим понятиям довольно-таки прохладен. Это заметно и при вдохе и выдохе. Но наши английские хозяева явно полностью в своей среде, и нам ничего не остается, как забыть о мелочах и порадоваться вместе с ними.

  Когда мы осмысливаем все это, то появляется такое соображение: есть народы «стоящие» и есть народы «сидячие». Итальянцы, как мы видели, явно народ «стоящий»; теперь мы вспомним и о «зиткамер» – «комнате для сидения», о которой мы говорили в связи с Голландией. Есть и еще много вариантов стояния или сидения. Парни в финских или в эстонских деревнях стоят ночами в середине лета иначе, чем неаполитанцы на площади Плебисцито или перед театром Сан Карло. Голландец сидит опять же по-другому, чем англичанин, не говоря уже о русских крестьянах в прежние времена, которые предпочитали сидеть на земле на корточках у железнодорожной станции и в других подобных местах. Являются ли англичане явно народом «сидячим»? Мы приходим в смущение, если отвечать на этот вопрос просто «да» или «нет». Потому что при размышлениях об этом перед нами странным образом всплывает и образ стоящего англичанина.

  Кажется, нам вначале следует обратиться к этому образу, чтобы потом уже понять и англичанина сидящего. Что же мы видим? Почти никогда не стоит в группе и уж совсем не жестикулирует. Мы видим большей частью отдельно стоящих людей, особенно человека, который с таким же спокойствием держит руки в карманах, как и язык за зубами. Но такое кажущееся спокойствие тем больше подчеркивает другой момент. Человек стоит не «просто так», он стоит с выражением, если угодно, стоит с ярко выраженным личностным акцентом. Вновь перед нами образ моряка, твердо стоящего на палубе в позе отдыхающего, который на самом деле постоянно незаметно балансирует и выравнивает себя. Сознание совершенно ясное, до ног включительно. И поскольку это так, англичанин может себе позволить добровольно отказаться от балансирующей деятельности направляющих или гребущих рук. Но баланс наступает и в случае принятия на более длительное время сидячего положения. Сколько в стоянии было напряжения, столько же в сидении ищется расслабления и разрядки. Наступает приятное предоставление возможности всему идти своим ходом. И если при стоянии он едва ли не пробуравил своей энергией дыру под собой, то в сидячем положении он в том, что касается ног, принимает позу почти что спящего. Он больше лежит, чем сидит, так что его в связи с инстинктивными склонностями можно бы назвать «лежачим сидящим». И он, однажды найдя соответствующую позу, лежит крепко, с удовольствием и подолгу. Но характерно то, что пока центры движения и центры ритмов дремлют, наверху в голове ярко и сильно горит огонь сознания. Он способен в любой момент изменить ситуацию, но и тут безо всякой спешки.

  В заключение этого краткого экскурса в английскую повседневность задумаемся и еще над одним моментом, который встречается повсеместно. Он называется «соблюдать дистанцию», быть на расстоянии. Поддержание дистанции – одна из важнейших предпосылок любого транспортного движения. Оно становится буквально залогом жизни для всех кораблей в море, и не в последнюю очередь при передвижении в тумане. Англичанин и внешне, и внутренне, кажется, живет в таком положении - соблюдение нужной дистанции для него закон жизни. Кто может перечислить все, в чем это выражается! О приветствии речь уже шла. У англичанина нет необходимости близко подходить к тому, кого он приветствует или кто его приветствует. Столь распространенное повсюду протягивание руки, а тем более само рукопожатие в большинстве случаев отсутствует. И “How do you do”, мыслившееся изначально как вопрос о состоянии, стало чисто формальной вежливостью, общепринятым жестом. Неопытный житель континента, который на этот предполагаемый вопрос начнет сочинять ответ, вскоре заметит, что никакого вопроса и не ставилось.

  Но дистанцию англичанин соблюдает и по отношению к самому себе, когда говорит. Он никогда не придает слишком большого значения своим высказываниям, кратким и зачастую облеченным в форму устойчивых языковых оборотов. Такую же дистанцию он поддерживает и в качестве слушателя. Он взвешивает не столько отдельное предложение или слово, которое слышит. Сквозь слова он со своим тонким развитым чутьем индивидуальности обращает внимание больше на манеру, в которой раскрывается суть личности другого, говорящего. Насколько этот другой в состоянии сам поддерживать дистанцию, насколько он остается хозяином своих слов и мнений.

  Господствующая здесь дистанция делает, пожалуй,  нелегким делом спонтанные переливы беседы, глубокий обмен мнениями, но она больше, чем в других местах, превращает дискуссию в истинное духовное наслаждение. Ведь здесь обмениваешься мнениями не с самим по себе мужчиной или женщиной. Мысли звучат без душевных эмоций и выражаются точно так же без них. В значительной степени такая манера близка самому по себе английскому языку, которого мы уже коснулись в первых же разделах, говоря о своеобразии путей развития, и о котором еще будет речь. Но манера эта основывается не только на языке.

  По-человечески здесь то же самое отношение, какое у шведа к ругательным словам. Об этом феномене нужно будет многое сказать в свое время. Так же как и о шведской сдержанности. Но английская дистанция отличается от шведской сдержанности. Ведь при настоящей встрече она может быть между людьми внезапно прорвана. В этом случае там, где когда-то была отдаленность, наступает особенная близость – творческая и, можно сказать, стабильная. Возникает настоящий разговор, и в нем теперь не только примесь душевности, но и решающее участие сферы желаний. Тогда могут прозвучать слова, имеющие вес поступков.

  Дистанция, которую покоящееся в самом себе английское сознание сохраняет по отношению ко всему окружающему, проявляется, наконец, и в том, что истинный британец не так-то легко выйдет из себя из--за случайностей и непредвиденных моментов. Он спокойно ищет, как использовать непредвиденный факт, как включить его в уклад своей жизни. Он все равно на голову выше ситуации. И здесь мы в ином аспекте, нежели в начале главы, опять же видим перед собой облик «вставшего на якорь».

   Англичанин принадлежит к нации мореплавателей, но он желает быть твердым сам и свою судьбу строить на твердой основе. Поэтому “to be at sea” – «быть в море» для него не самое завидное состояние, потому что так он обозначает состояние неопределенное, беспомощное. Насколько тонко отличаются души двух народов, если вспомнить о том, что голландец что-то ему надоевшее, даже вызвавшее отрицание и протест, называет словами “het land aan iets hebben” – «иметь землю», то есть слишком прочно засесть на земле.
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments