vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Англия. Перепутье у порога девятнадцатого века (начало)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Англия. Перепутье у порога девятнадцатого века. Здравый смысл – полет души – ожесточение духа (начало)

Примерно в то время, когда французская революция лишала королей их пурпурных одеяний, жил французский мистик Льюис де Сан Мартин, который жаловался на то, что человек как таковой из своего изначально высокого положения попал в состояние униженное. Сан Мартин был того мнения, что до изгнания из рая человек во всех отношениях значил больше того, что с ним стало в более поздние исторические периоды. Человека следует считать декадентствующим отпрыском изначального великолепия.

В предыдущих разделах мы неоднократно говорили о величии личности, выраженном в английском “I”. Странное противоречие духовной истории полуденного мира видится в том, что именно английская философия поработала над снятием с человека последнего величественного нимба, витавшего над ним еще долго по окончании средних веков. Это произошло путем разрушения моста от человечества вверх, насколько вообще еще склонны были признавать, что таковой мост и впрямь когда-либо существовал. Зато шаг за шагом открывались детали иного моста, который вел в нижестоящие царства, особенно в царство животных. Пусть останется в стороне вопрос, все ли детали такого моста виделись правильно. Дорога вниз была проделана, и главное, что по ней пошли. Была освоена новая часть физической реальности в человеке и вокруг человека. Ноги коснулись почвы, способной нести гигантские сооружения, которые еще предстояло возвести.

На этих путях и в этом направлении великим первопроходцем была английская философия, развивавшаяся от Бэкона до Юма, причем важный промежуточный этап представляет собой Локк. Мы не можем здесь заниматься научно-теоретическими деталями. Нас интересует то, что на основе такой философии развилось учение о душе, стиравшее все существенные различия между человеком и животным. Для расцветавших тогда естественных наук тем самым предопределялась роковая грань. Они вливались в совершенно не относящиеся к их сути натурализм и материализм.

Все связанное с именем Шекспира в то время отступило в британском мире на задний план. Не его высокому полету мысли, не его чистой и конкретно работавшей фантазии Англия обучала мир. Более действенной была выросшая на британской почве игровая разновидность фантазии, которую называли «материалистической фантазией». У небесного божества, которое мы охотно представляли себе с крыльями, здесь крылья были отняты совсем, в лучшем случае оно посыпалось фантастической пыльцой для порхания. Даниэль Дефо в 1719 году опубликовал своего «Робинзона Крузо», и книга эта и захватывала, и околдовывала. На чем основывалось это колдовское воздействие? Суть рассказов Дефо составили, как известно, приключения пережившего кораблекрушение моряка Селькирка на одном из островов группы Хуана Фернандеса в первые годы восемнадцатого века. Но что сделал Даниэль Дефо из этих приключений! На примере человека, спасающего себя и строящего свою жизнь на острове, дается еще и что-то вроде элементарной истории культуры. И представлена она была так интересно и увлекательно, что наивный читатель охотно соглашался: вот именно так и никак иначе это было с нашими предками. Молодые читатели, которые вскоре тысячами углубились в чтение британских и иностранных изданий книги, видимо, говорили себе это не единожды. Читая с раскрасневшимися щеками, они на чувственном уровне вбирали в себя определенные воззрения, окрашенные все же рационалистически. А потом, действовал и другой момент, всегда зажигательный для юношества и для людей, молодых духом: восхищение тем, что вот человек в одиночку не покорился в отчаянии тяжелой судьбе, а в борьбе преодолел неслыханные трудности. Для британских читателей добавлялся и еще один фактор, который должен был тронуть их до глубины души. Для них, как «уроженцев острова», завоевание острова было не просто частью всеобщей истории культуры, а истории их собственной, воспоминанием, подсознательно присутствовавшим в крови у каждого. По крайней мере при прочтении книги появлялась такая иллюзия.

Следует иметь в виду, что направляющий знак в то столетие, о котором мы только что говорили, был направлен на полное овладение физическими данностями нашей планеты. Отсюда проистекал и еще один момент, делавший Робинзона столь привлекательным и интересным. Даниэль Дефо показывал именно те качества, которые имеют решающее значение для освоения всего физического: открытость и подвижность всех органов чувств и быстрая работа интеллекта. У Робинзона это выражалось, с одной стороны, в том, что он всюду замечал в своем окружении то, что могло пригодиться как средство производства или инструмент обработки. С другой стороны, он заранее все предусматривал, что вело к обдуманному планированию. Таким образом, этот потерпевший кораблекрушение человек представлял собой что-то вроде первой модели того типа личности, который в последующие столетия всегда очаровывал англосаксов, - тип “selfmade man”, самодеятельного человека. При этом интересно заметить, как один и тот же исторический мотив, передаваясь от одного народа к другому, претерпевает смысловые изменения, обусловленные временем и свойствами народа. Мореплавание было великим мотивом для народа Португалии, оно стало таковым же и для британского народа. С точки зрения элементарной и наивной потерпевшие крушение – это один из побочных продуктов мореплавания. Но мы видели, что если португалец Бернардо Гомеш де Бритос в семнадцатом веке издал целый труд о трагических случаях кораблекрушений, то в начале восемнадцатого века британец Даниэль Дефо рассказал, как человек справился с одним кораблекрушением. К духовному фону книги мы должны прибавить еще, что она появилась в начале рационалистической эпохи и к тому же в такое время, когда взгляды на психологию были элементарными, а история как наука не родилась еще вовсе.

Произведением своеобразной перспективной фантазии являются «Путешествия Гулливера» Джонатана Свифта. Эта книга не стала популярной в такой же степени, как «Робинзон Крузо», но она распространилась далеко за пределы Англии и Европы и охватывает период времени более чем в два столетия. Чтобы понять свойства свифтовской «перспективы», можно для начала воспользоваться характерной мыслью немецкого писателя Жана Поля. Этот гениальный мыслитель и мечтатель однажды высказал: Чрезвычайно интересно представить себя крошечным жучком, ползущим по земле на лугу с цветами. Какое множество откровений могли бы принести тогда колышущийся лес травинок, пахучая кустистая жизнь стеблей, бесконечно далекий свод голубого неба! Или же если птицей взлететь на верхушку дерева и посмотреть оттуда на пестрое разнообразие мира. Подобная смена перспектив, считает Жан Поль, и делает мир привлекательным взгляду. Если обратить внимание на основу таких безобидных мечтаний, то чувствуется фантазия, желание целиком и полностью соединиться с природой и все же быть немного оторванным от земли. А когда Свифт помещает своего Гулливера сначала среди крошечных людей Лилипутии, а потом среди гигантских обитателей Бробдингена, то здесь настрой души иной. Обыкновенные житейские отношения, какими они были в восемнадцатом веке, включая все культурные достижения и все цивилизаторские глупости, рассматриваются сквозь линзу: то сильно уменьшающую, то сильно увеличивающую. Внешне изменяются только размеры людей и вещей, пропорции между ними не затрагиваются, и внутренний мир живых существ и людей остается совершенно нетронутым. Что касается людей, то Свифт даже использует любую возможность, чтобы представить их так, чтобы освободиться от любой суровой критики, которую он чувствовал в свое время. Вследствие этого на всем налет иронии, горький привкус которой все же смягчен гротескным юмором. Между прочим, все наблюдения производятся с поразительной, можно даже сказать математической точностью. То, что наука училась постигать с помощью телескопа и микроскопа, здесь предпринято в духовной сфере и осуществлено с чрезвычайной проницательностью. Однако именно эта особенность интеллектуальной точности хотя и делает описания захватывающими и занимательными, но не позволяет ни на мгновение появиться настроению сказочности. Во всяком случае, мы можем здесь вспомнить о «Тысяче и одной ночи», но никогда не вспомним о европейской сказке. И совершенно очевидно, что Джонатан Свифт избегал всего, что могло бы напомнить о таких вещах. Сказочные существа становятся невидимы там, где появляется четко очерчивающий свет разума. И потому перед нами царство крошечных существ без бодрого постукивания гномов и царство огромных парней без глупой неуклюжести и одновременно без древней космической сущности великанов. Действовавший вплоть до двадцатого века поход «энт-мифологизации» уже дает о себе знать.

В начале и не могло быть иначе. Вся эпоха подготавливала великую смену перспектив. То, что в свое время привело ослепшего Джона Милтона к видениям «Потерянного рая», продолжало жить лишь в немногих людях. Указательный знак, которому следовал продолжавшийся восемнадцатый век, вел в совсем другом направлении. Это должно было еще более отчетливо проявиться в конце того века и в начале века девятнадцатого.

Метки: Англия, Европа, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments