vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Дания. Детское начало в стареющем мире (окончание)

(источник)

Такие образно выраженные духовные истины в сказочном мире у Г.К.Андерсена повсюду. Из множества сказок, которые тоже можно было бы назвать, вспомним только о «Саде в раю» и о «Галошах счастья» – “Parasdisets have” и “Lykkens Kalosker”. Последняя из названных сказок по своей глубине может быть обращена только ко взрослым, в ней много выстраданных житейских мудростей, воплощенных также и в небольшом автобиографическом шедевре «Гадкий утенок» – “Den grimme aelling”.

Язык Андерсена исключительно точен в выражениях, и кроме того он овеян весьма тонкими душевными нюансами. Это делает трудным его перевод даже на близко родственные германские языки, хотя сказки Андерсена и переведены в письменную речь чуть ли не всех языков мира. Немецкий или даже шведский перевод не доносит до читателя всего, что датчанин по праву ценит в своем «Г.К.». В лучшем смысле датским является, помимо душевности, еще и элемент ускользающего лукавства и сухого юмора, пронизывающий все рассказы Андерсена. Как «толчок» прерывает ровное течение датской речи, так и эти капризно разбросанные крупинки «датской соли» прерывают последовательность картин и событий. Эту россыпь шутливых и юмористических рассуждений с точки зрения настоящего, то есть наивного, рассказчика сказок можно было бы счесть и помехой. Но на датском языке именно они-то и придают тот колорит, которые делают эти сказки столь народными на родине писателя.

Тональность подобного рода мы находим в «Свинопасе» - “Svinedreng”, когда описывается, как заносчивая, много воображающая о себе принцесса осматривает во главе своих придворных дам свадебные подарки от принца, а ее добродушный отец, император, стоит рядом.

Только что высокомерно отвергнута прекрасная роза, цветущая только раз в пять лет и своим чистым ароматом заставляющая забыть о печалях и заботах:

«- Погодим сердиться! Посмотрим сначала, что в другом ларце! – возразил император. И вот из ларца появился соловей и запел так чудесно, что нельзя было сейчас же найти какого-нибудь недостатка. – Superbe! Charmant! - сказали фрейлины; все они болтали по-французски, одна хуже другой. – Как эта птичка напоминает мне органчик покойной императрицы! – сказал один старый придворный. – Да, тот же тон, та же манера давать звук! – Да! – сказал император и заплакал, как ребенок. – Надеюсь, что птица не настоящая? – спросила принцесса. – Настоящая! – ответили ей доставившие подарки послы. – Так пусть сна летит! – сказала принцесса и так и не позволила принцу явиться к ней самому.» (70)

О многом говорит и небольшой пример сухого юмора, который мы находим в начале “Hyldemor” – «Бузиновой матушки».

Андерсен рассказывает о маленьком мальчике, которому нужно в постель, потому что он промочил ноги и простудился. Но никто не может объяснить, как же это он промочил ноги. На всякий случай ставится бузинный чай. Подходит живущий в доме старик, любящий рассказывать детям сказки:

«Ну вот, попьешь чайку, а там, поди, и сказку услышишь! - сказала мать.

- Эх, кабы знать какую-нибудь новенькую! - отвечал старичок, ласково кивая головой. - Только где же это наш мальчуган промочил себе ноги?

- Где? - сказала мать. – То-то и оно. Никто в толк не возьмет.

- А сказка будет? - спросил мальчик.

- Сначала мне нужно знать, глубока ли водосточная канава в переулке, где ваше училище. Можешь ты мне это сказать?

- Как раз до середины голенища! - отвечал мальчик. - Да и то в самом глубоком месте.

- Так вот где мы промочили ноги! - сказал старичок. - Теперь и надо бы рассказать тебе сказку, да ни одной новой не знаю!

- Да вы можете сочинить ее прямо сейчас! - сказал мальчик. - Мама говорит, вы на что ни взглянете, до чего ни дотронетесь, из всего у вас выходит сказка или история.
- Верно, только такие сказки и истории никуда не годятся. Настоящие, те приходят сами. Придут и постучатся мне в лоб: "А вот и я!"

- А скоро какая-нибудь постучится? - спросил мальчик.

Мать засмеялась, засыпала в чайник бузинного чая и заварила.» (70)

Мир Г.К.Андерсена не всегда такой уж детский, каким он представлялся поколениям, не освоившим еще психологических познаний. Но этот мир весь наполнен любовью к ребенку, и он делает для ребенка более близкими желания и помыслы взрослых. В соответствующем месте мы были вправе сказать, что итальянский ландшафт прочищает наши органы чувств. духовный ландшафт Андерсена, как только мы в нем оказываемся, ведет нас к прочищению сознания до самых его глубин. В одно мгновение мы отбрасываем в сторону множество стереотипов, предрассудков и пустейшего хлама из правил и глазами, вновь умеющими удивляться, смотрим на совсем новый мир с его совершенно новыми законами. Превращение, почти незаметно происходящее при этом в нас, несет в себе нечто необычайно благотворное, освобождающее.

И романтикам, в особенности немецким, бывшим современниками Г.К.Андерсена, тоже хотелось разгородить правила повседневности, казавшиеся им филистерскими. Своей игривой и безудержной фантазией они создавали себе собственный мир, в котором сами царили и правили и который они же, если им было угодно, и разрушали. Они, будто дети, строили карточные домики и потом их сдували. Но если сравнить фантазию этих романтиков и фантазию Г.Х.Андерсена, то быстро выявляется одно существенное различие. Если у романтиков различные образы, события, обстоятельства зачастую путаются, как в индийских джунглях, где что-то одно может быть одновременно и чем угодно другим, то андерсеновские образы всегда поступают с приятной последовательностью. Они раз и навсегда значат то, что с самого начала вложил в них писатель. Их разговоры, их игры с другими каждый раз понятны.

Такое высокое качество стало возможным потому, что датская душа-разум явно была крестным родителем того, что исходило из богатой души Г.Х.Андерсена. В этой связи мы можем вспомнить о таких сказочных повествованиях, как “Stoppenalen”, “Den standhaftige tinsoldat”, “Hyrdingen og skorstenfegeren” - «Штопальная игла», «Стойкий оловянный солдатик» и «Пастушка и трубочист». С какой китайской размеренностью и чуткостью в последней из названных сказок действуют фарфоровые фигурки, сколько шельмовства за каждым невероятным происшествием! И насколько же в “Grantrat”, в «Елке», захотевшей так быстро перерасти свое настоящее счастье, все пронизано нежной меланхолией, обыграно ясной улыбкой, витающей над всем весельем и над всеми горестями.

Конечно, широкой известности андерсеновских сказок и рассказов сильно способствовало разнообразие тональностей, которые он умел заставить звучать. Когда он творил, то казался погруженным в журчание источника, который непрерывно изливался. Часто встречающийся в народных сказках мотив желания сказочного существа стать человеком так воплощен в одной из его сказок, так пронизан внутренними человеческими свойствами, что в результате возник бессмертный образ. Мы имеем в виду “Den lille havfrue” – «Русалочку». Мифическое действо стихий на морском дне, душевные тайны и потрясения, ведомые только одаренной индивидуальности, увлекают, захватывают и сливаются воедино. И вот в результате получается такой милый в своей внутренней наивности образ, что скульптор не успокоится, пока не воплотит ее перед всеми. Сегодня скульптура «Русалочки» возвышается в гавани Копенгагена символом не только города, но и всей Дании. Мимо нее следуют прибывающие и отплывающие суда, а летом к ней совершают паломничество сотни тысяч посетителей. Дело уже дошло до того, что в Копенгагене встречаются автобусы-русалочки. И тут на мгновение притихаешь и хватаешься и за сердце, и за голову. И внезапно спрашиваешь себя, не происходит ли здесь чего-то, похожего на историю с золотыми рогами? Не отдано ли охочей до зрелищ толпе чего-то такого, что хранит в себе таинство?

Потом, уже в тиши и вдали, еще раз подумав о подобных феноменах, приходишь, пожалуй, к другим мыслям. И говоришь себе: тысячи и тысячи людей играючи и со всей повседневной поверхностностью вбирают в себя впечатления, которые вырастают и становятся иными при перенесении их потом в высший мир сна и ночи. Может быть, все же больше, чем мы сразу могли догадаться, означает то, что в Дании у порога севера с его таинствами стихий стоит такой вот облик, оставляющий в нашей душе никогда не успокаивающийся вопрос.

И как перед нашим внутренним взором постоянно стоит «Русалочка», так же наш внутренний слух, наша душа постоянно слышит песню «Соловья». Это песня, которая звучит у Андерсена у постели неизлечимо больного и уже всеми покинутого китайского императора в захватывающем, правдивом и приносящем утешение рассказе “Nattengalen”. Здесь совершенно чисто и непосредственно звучит голос одиночества, желающего одарить собой человека. Этот голос не может быть похож на то, что человек придумывает и устраивает себе в одурманивающем повседневном вещном мире. Противоположность миру искусства представлена в сказке Андерсена «механическим соловьем», которому император отдается, забывая о соловье настоящем. Но вот он явился, чтобы простить, освободить и исцелить. Вот слова из сказки:

«И вдруг раздалось чудесное пение. Это пел живой соловей. Он сидел за окном на ветке, он прослышал про болезнь императора и прилетел утешить и ободрить его своей песней. Он пел, и призраки все бледнели, кровь все убыстряла свой бег в слабом теле императора, и даже сама Смерть слушала соловья и повторяла:
- Пой, соловушка, пой еще!
- А ты отдашь мне золотую саблю? И славное знамя? И корону?
И Смерть отдавала одну драгоценность за другой, а соловей все пел. Он пел о тихом кладбище, где цветут белые розы, благоухает сирень и свежая трава увлажняется слезами живых. И Смерть охватила такая тоска по своему саду, что она холодным белым туманом выплыла из окна.
- Спасибо, спасибо, чудесная птичка! - сказал император. - Я не забыл тебя! Я изгнал тебя из страны, но ты все же отогнала от моей постели ужасные призраки, согнала с моей груди Смерть. Как мне наградить тебя?
- Ты уже вознаградил меня! Я исторг у тебя слезы в первый раз, когда пел перед тобою, - этого я никогда не забуду! Нет награды дороже для сердца певца. Ну, а теперь спи и просыпайся здоровым и бодрым! Я спою для тебя.
И он запел, и император заснул сладким сном. Ах, какой спокойный и благотворный был этот сон!
Когда он проснулся, в окно уже светило солнце. Никто из слуг не заглядывал к нему, все думали, что он умер. Один соловей сидел у окна и пел.
- Ты должен остаться со мной навсегда! - сказал император. - Будешь петь, только когда сам захочешь, а искусственного соловья я разобью вдребезги.
- Не надо! - сказал соловей. - Он сделал все, что мог. Пусть остается у тебя. Я не могу жить во дворце, позволь лишь прилетать к тебе, когда захочу. Тогда я буду садиться вечером у твоего окна и петь тебе, и моя песнь порадует тебя и заставит задуматься. Я буду петь о счастливых и несчастных, о добре и зле, укрытых от твоих глаз. Певчая птичка летает повсюду, наведывается и к бедному рыбаку и к крестьянину - ко всем, кто живет далеко от тебя и твоего двора. Я люблю тебя за твое сердце больше, чем за корону. Я буду прилетать и петь тебе! Но обещай мне одно...
- Все что угодно! - сказал император и встал во всем своем царственном убранстве - он сам облекся в него, а к груди он прижимал свою тяжелую золотую саблю.
- Об одном прошу я тебя: не говори никому, что у тебя есть маленькая птичка, которая рассказывает тебе обо всем. Так дело пойдет лучше.
И соловей улетел.» (70)

Что на самом деле хотел показать этим голосом соловья Г.К.Андерсен, глубокий знаток столь многих тайн жизни, прекрасно умевший о них рассказывать? Мы не можем сказать этого выразительнее, чем это уже было сделано: это голос одиночества, одаряющий того, кто умеет его слышать. И глубоко умиротворяет и даже утешает мысль о том, что незадолго до начала шумного, перекрикивающего самое себя времени, незадолго до эпохи поглощения всего и вся водоворотом спешки и суеты – провидение заставило звучать такую тональность и вложило ее в уста сына бедного сапожника, ставшего после тяжелых испытаний великим писателем. В небольшой с виду, но столь значимой стране Дании в тишине изготавливалось целительное средство для тех столетий, которые по необходимости вели к преобладанию внешних проявлений. Ведь во всем творчестве Г.К.Андерсена есть что-то освежающее, дарующее бальзам, действующее подобно соловьиному голосу. Оно делает нас счастливыми и в то же время задумчивыми.

Примечания: 70. Перевод В.Фролова. Андерсен. Сказки. Детгиз. М., 1952.
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments