vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Category:

Герберт Хан. О гении Европы. Дания. Крестьяне и философы. Христос в царстве мифов (окончание)

(источник)

Таким образом, дух Дании формулировал одну из наиболее значимых идей, когда-либо появлявшихся на севере Европы. Конечно, эту идею можно не без оснований подвергать критике. В дешевом виде критика направлялась не столько на саму по себе идею, сколько на ее форму, обусловленную эпохой Грундтвига. Ведь действительно было проблемой, возможно ли слияние христианства в его ярко выраженных конфессиональных формах и мифологии в ее дошедших до нас преданиях преимущественно филологического характера. Используя образное высказывание Мартина Лютера, можно сказать, что Грундтвиг хотел протиснуть дерево в узкую дверь ветвями вперед. Лютер указывал, что так будет трудно или совсем не пойдет, так как сучья и ветви будут цепляться у входа. Деревья в дверь надо заносить той частью вперед, которая ближе к корню, и тогда увидишь, как легко подаются ветви и сучья, как работа становится не такой трудной. Так же, считает Лютер, и с вещами духовными: их можно «занести», взявшись за часть, более близкую к корню.

Грундтвиг при решении своей большой задачи не дошел до того, чтобы браться за часть дерева, более близкую к корню. В его эпоху еще не было средств, то есть познаний для того, чтобы именно к мифологии подойти ad fontes – проникнуть в самую ее мистическую суть. Однако вместо познаний был налицо поистине великий вопрос, а с ним было и пламенное, захватывающее желание. И именно этот вопрос, именно это желание, именно крепкое, как скала, убеждение в принципиальной совместимости северной мифологии и христианства стояли за его идеей народной высшей школы для молодых крестьян и крестьянок. Из таких же истоков должно было исходить и свободное слово, которое мыслилось как единственное средство обучения и преподавания.

Грундтвигу пришлось пережить несколько тяжелых кризисов. Каждый из них был продуктивным и приносил свои плоды в разных сферах его многогранной деятельности. Они зажгли его и сделали возможным его бесценный вклад в свободу религиозной и вообще духовной жизни его страны. Тогда были завоеваны позиции, которые имеют значение вплоть до нашего времени. Однако именно драматизм его биографии и многогранность задач помешали бы ему создать жизнеспособную крестьянскую высшую школу, его излюбленное детище, если бы судьба не подарила ему помощника. Это был Кристен Кольд. В этом сыне сапожника текла кровь настоящего крестьянина, хотя он и родился в городе. К тому же в нем с ранней юности было призвание воспитателя, даже настоящий воспитательский энтузиазм. Он казался специально предназначенным для того, чтобы воспринять воспитательные импульсы от Грундтвига. Но после обучения на курсах учителей, куда ему пришлось поступать с большими трудностями, после короткой и не удовлетворившей его практики молодого учителя он вступил в годы своего странничества. Они привели его в Сирию, где он работал помощником в миссионерских службах и отчасти зарабатывал, переплетая книги. Здесь, в Сирии, в нем произошло внутреннее пробуждение, освещавшее в дальнейшем всю его деятельность.

Вернувшись в Данию, он обратился к Грундтвигу и попросил поддержки в создании нового, нетрадиционного педагогического заведения. Грундтвиг помог как идеями, так и некоторыми денежными средствами. Так благодаря Кольду, которого называли «деревенской смесью Сократа и Песталоцци», дело дошло до основания крестьянской высшей народной школы в Рюслинге. Это было первое практическое воплощение педагогических идей Грундтвига. Шел 1851 год. Таким образом, Грундтвигу было уже за шестьдесят, когда он увидел первые плоды умственных посевов своей молодости. Кольд поначалу думал о более юных воспитанниках своего института. Но вскоре он увидел, что перед лицом тогдашних условий в Дании интуиция верно подсказала Грундтвигу, что обращаться надо к возрасту около двадцати одного года. Школа была вскоре переориентирована на этот возраст. Так появилась модель, которая оказалась действенной далеко за рамками столетия. У Кристена Кольда действительно было живое слово, превращавшее любой материал в талантливые образы, о чем Грундтвиг мечтал еще в юные годы, размышляя о народном воспитателе. И Кольд был полон тех иррациональных сил, которые могли наводить мосты и к датской истории и древности, и к горячим внутренним взаимоотношениям с христианством. Когда некоторые родители из крестьян стали высказывать упреки в отсутствии у учащихся практических результатов от занятий, Кольд ответил: «Если вы проводите в земле водопровод, то должны отметить места, где он закопан. Но если вы сеете зерно, то никаких отметок не нужно: поспеет урожай – станут заметны и успехи».

Кольд еще и потому был столь убедителен, что превосходил своих крестьянских питомцев простотой своего жизненного уклада. Чтобы сэкономить деньги на школу, он часто подолгу питался только молоком и хлебом. Но при таком аскетизме он отличался необычайной общительностью, был душой компании.

Глядя на Грундтвига и Кольда, можно почувствовать, что в Дании уже в первой половине и в середине девятнадцатого века разыгрывалась прелюдия неких импульсов и идей, которые спустя короткое время вновь ожили в русском Льве Толстом. Однако по неблагоприятному стечению исторических обстоятельств одухотворение и превознесение крестьянской жизни, к которой стремился Лев Толстой, поначалу осталось всего лишь затеей одиночек. Высшей народной школе, которую после Кристена Кольда стали развивать и другие добросовестные учителя и учительницы Дании, было суждено сделать эпоху в лучшем смысле этого слова. Она распространилась по всей Скандинавии и придала новый импульс педагогике во всем мире. Для Дании она означала то же, что народный эпос «Калевала» значил для Финляндии – нежданную, но сильную поддержку и пробуждение во времена тяжких исторических испытаний, выпавших на долю народа.

Оглядываясь еще раз на появление народных высших школ, мы видим Грундтвига в своего рода средней позиции. На саму по себе идею его вдохновил Стеффенс и опосредованно Шеллинг, а практическая реализация его планов была начата Кристеном Кольдом. Но именно благодаря этой своей срединной роли он всю свою жизнь латентен, полон не определившихся возможностей, и своими порывами он увлекает последующие поколения. Однако одна односторонность, причем односторонность значительная, присуща его планам и начинаниям. Это недооценка естественных наук, которые как раз на заре деятельности Грундтвига собирались выступить в победоносный поход сквозь столетие. Если часть естественнонаучного течения поначалу и влилась по неумолимой логике в материализм, то все же материализм в конце концов появился не вследствие естественнонаучных тенденций. В общем и целом естественные науки представляли собой выдающуюся, даже неотъемлемую часть при формировании современного сознания. И в подраставших поколениях молодых крестьян и крестьянок тоже жило нечто, полностью ориентированное на эту часть образования.

Генрик Стеффенс, участвовавший хотя и не в создании первой народной высшей школы, но в умственной проработке этой идеи Грундтвигом, обращал его внимание на этот пробел. Стеффенс даже набрасывал что-то вроде дополнительной программы, которая включала и естественнонаучные предметы. Почти что само собой разумеется, что наполненный высшим даром Стеффенс предусматривал и духовный метод преподавания таких предметов. Однако Грундтвиг не согласился с такими предложениями Стеффенса, которому был бесконечно благодарен в других вопросах, и это имело тяжелые последствия для всего развития крестьянских высших школ.

Остается неясным, был ли он в самом деле глух к подобным предложениям. Может быть, он был слишком реалистом, чтобы не видеть, что очень невелико число людей, способных преподавать естественные науки в духе Стеффенса. А метод разорванного интеллектуализма мог бы привести к течи, в которую ворвалось бы чуждое по своим основным идеям течение материализма.

Как бы то ни было, но это было слабостью, и новые школы вместо фарватера материализма оказались в фарватере романтики, с которой вовсе не обязательно были связаны. Они намного пережили романтику и, невзирая на свою односторонность, проделали культурную работу, которую невозможно переоценить. Не только с точки зрения Дании, но и с точки зрения Европы и даже всего мира. Ведь их самобытность с самого момента появления заключалась уже в том, что в них с универсальными импульсами времени соединялись импульсы, исходившие от лучших сил души датского народа. Они являются подарком от Дании всей Европе, и их жизнеспособность, подтвержденная в тяжелые кризисные времена, дает нам основания верить в их способность к развитию.

Метки: Дания, Европа, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments