vchernik (vchernik) wrote in 3geo,
vchernik
vchernik
3geo

Categories:

Герберт Хан. О гении Европы. Норвегия. От глубокого сна к бодрости ясной и твердой (окончание)

(источник)

После того, как эпоха Петра Великого и наполеоновские войны тяжело отразились на скандинавском мире, акцент европейской жизни вновь пришелся на другие регионы. Конкретно Норвегия с ее немногочисленным, но проживающим в большой приморской полосе населением оказалась в таком одиночестве, которое ныне трудно себе представить. Мы уже упоминали, что это одиночество становилось тем более ощутимым, даже тем более осязаемым, чем севернее была область. В таком мире еще долго мог сохраняться тот душевный настрой, о котором говорит нам Олаф Эстесон. Люди все еще живо воспринимали душой невидимое и неощутимое, мифы и сказки распространялись и на повседневность.



И потому сегодня из этого региона северных фиордов мы слышим рассказ об истории, которая вроде бы случилась всего несколько поколений назад. В небольшом кабаке в рождественский вечер собралось несколько человек, видимо, не имевших в этом месте близких родственников и потому праздновавших рождение Христа не дома, а здесь в компании. Был среди них чужак, казавшийся немногословным, но, впрочем, никому не мешавший и с удовольствием слушавший мелодии, которые играл веселый музыкант на скрипке. В полночь незнакомец вышел и долго пробыл на побережье. Когда он опять вошел в дом, там как раз собирали деньги для скрипача. Незнакомец, не казавшийся бедным, ничего не дал. Это было тем более удивительно, что он ведь явно с удовольствием слушал скрипача. Один дерзкий молодой человек спросил его, понравилась ли ему музыка. «Да, конечно, - сказал незнакомец, - только вот…» – «А что только?» Вначале незнакомец не хотел отвечать. Но от него не отставали с вопросами. «Ну, - сказал он, наконец, - я не знаю, что тогда дать тому музыканту снаружи!» - «Музыканту снаружи?» От него опять потребовали ответа. Тогда он наконец-то рассказал, что с определенного момента прибой, лишь только касаясь скал, начинал играть удивительные мелодии, какие незнакомец еще не слышал. Он едва смог оторваться от этой музыки, и можно выйти и послушать, потому что она, видимо, еще звучит.

Все вышли. Поначалу все так шумели, что ничего не было слышно. Кто-то энергично потребовал тишины. И как только она наступила, на побережье отчетливо послышались и стали размеренно повторяться те странные звуки, о которых говорил незнакомец. Полуночные гости все больше и больше убеждались, что это не обман. Незнакомец торжествовал.

Чтобы предотвратить в дальнейшем всяческий скептицизм, событие это в последующие дни было официально запротоколировано и скреплено подписями нескольких свидетелей. Далее рассказывается, что удивительные звуки на крутом берегу можно было слышать еще несколько лет, причем все время только в течение двенадцати святых ночей с начала года. С определенного года в девятнадцатом веке феномен исчез и больше никогда не появлялся.

Интеллектуальное «суевероведение» девятнадцатого века и первых десятилетий двадцатого быстро разделалось бы с такой «сказочкой», многозначительно при этом улыбаясь. Сегодня мы стали уже более осторожными и более открытыми тем «предметам между небом и землею, что и не снились школьным мудрецам». И потому мы более склонны принять то, что у новых поколений будет и новая духовная конфигурация. Выпячивание бодрствующих органов чувств вытеснило способности более древние. Но может быть, что вместе с заглушением определенных органов восприятия умолкли и звуки Ариэля, как то произошло на волшебном острове Просперо в шекспировской «Буре».

Во времена, пока то более древнее, мифологическое и сказочное восприятие действительности имело место, индивидуальность человека еще не выделялась столь сильно. Он больше чувствовал себя ведомым групповым «я», по природе своей всеохватывающем и воплотившем в себе целые поколения родственников по крови. Что чувствовал один, чувствовал на его месте и другой. Тут была налицо своеобразная родовая память. Человек нового времени, пробуждавшийся к ясному и бодрому индивидуальному сознанию, вынужден был критически отнестись ко многому, что оставалось от более древней конституции души.

Исходя из таких данностей становится понятен конфликт, показанный в первой же сцене «Пер Гюнта» Ибсена. Вот отважный Пер рассказывает своей матери Осе фантастическую охотничью историю о горном козле, которого он победил высоко в Гендине, а потом сел ему на спину, и началась бешеная скачка по вершинам, гребням и ущельям. Пер, рассказывая, становится все более образным, так что все превращается для него в ощутимую реальность. В заключение он описывает, как падает в адскую пропасть. (77)

Тут, сойдя с ума от страха
И вопя, - помилуй бог! -

У оленя из-под ног
Малая вспорхнула птаха.

В сторону рванулся зверь,

И несемся мы теперь

С ним в провал, пути не зная.

Здесь пустыня ледяная,

А внизу-то бездна ждет!

И, смятеньем обуяны,

Мы несемся сквозь туманы,

Рассекаем птичьи стайки -

И шарахаются чайки.

Не сдержать никак полета,

Вдруг внизу блеснуло что-то -

Брюхом кверху зверь плывет.

Это наше отраженье

В озере пришло в движенье:

Совершая воспаренье,

Прямо к нам неслись они -

Ведь у нас-то шло паденье!

            Осе

(чуть не задыхаясь)

Пер! Скорее! Не тяни!

     Пер Гюнт


Стало быть, олень небесный

И олень, рожденный бездной,

Сшиблись, и пошла мгновенно

По воде бурлящей пена.

В воду плюхнулись мы оба.

Что рассказывать особо:

Зверь поплыл, и я за ним,

Вот и вылез.

Осе то увлекается рассказом, то не одобряет его, временами ее охватывает дрожь и ужас. Но потом прорываются ирония и насмешка. «Пер, ты лжешь!» – восклицает она, защищаясь. К концу рассказа, стряхнув с себя все наваждения, она швыряет сыну слова:

           Ну и мастер же ты врать!

                    Этаких на свете мало!

                    Сказкой стал морочить мать!

                    Да как в девках я жила,

                    В двадцать лет, ее слыхала -

                    Это Гудбранда дела,

                  Не твои!..

        Но Пер Гюнт отвечает:

          А почему

                    Мне не совершить такого?


Действительно ли Пер Гюнт лжет? На этот вопрос следует ответить отрицательно. В его фантастическом рассказе витает еще и отголосок того древнего сознания, которым сопереживали и чувствовали то, что случилось с соплеменниками, с родственниками по крови. Дальнейшее же развитие фабулы Пер Гюнта показывает, как душевная конституция Пера слишком уж быстро переходит к другой экстремальной противоположности.

По сути весь норвежский народ проделал путь от интенсивного, но глухого чувства общности к единичности, даже к уединению. В нем сознание нового времени пробуждалось не органически и поэтапно, оно ворвалось ослепляющей молнией. Натыкаясь на заложенный с древних времен необычайно богатый духовный фонд, оно грозило расколоть весь народ на совершенно независимые друг от друга сильные индивидуальности. И примечательно: экзистенциалистский вопрос, который Серен Кьеркегор ставил перед глубинами души одного человека, здесь в результате мощного пробуждения самосознания встал перед еще большими глубинами души целого народа. Можно говорить о всенародных экзистенциалистских думах и помыслах, стремлениях и раздорах. Каждый стал смотреть сам на себя пристально и безжалостно в своего рода порыве неумолимой честности сознания. Не исключалось и того, что отдельный человек подходил со столь же жесткими требованиями и к другим людям, и ко всей национальной проблеме, желая в каждую данную минуту проверить «специфическую весомость».

Не в одном только норвежце, а можно сказать, что в каждом из них было что-то от духовной позиции, выраженной в девизе Генрика Ибсена:

                  Жизнь есть борьба против троллей

                    В сердце, в рассудке и в том,

                    Чтобы писать своей волей

                    И непредвзятым умом.


Здесь происходила определенным образом вторая метаморфоза фиордовского жизненного уклада. Мы видели, что первая вместо отшельничества привела к укладу викингов. Вторая вела к национальной проблеме с ярко выраженным экзистенциалистским уклоном. Такие формы развития сознания объясняют то, что, хотя древняя история Норвегии и обнаруживает своеобразные параллели с русской историей, страна в более поздний период, при пробуждении от исторического сна, придвинулась больше к английскому началу. Не просто мосты сознания, но и глубокие симпатии должны были появиться у двух народов, у которых отдельный человек там является островом, а тут носит в душе нечто вроде сублимированной структуры фиорда. Именно такое трудно уловимое внутреннее соответствие даже более значимо, чем обоюдная склонность этих народов к мореплаванию, к морской миссии.

Примечания: 77. Перевод П. Карпа. Генрик Ибсен. Драмы. Стихотворения. Библиотека Всемирной Литературы М., "Художественная литература", 1972.

Метки: Европа, Норвегия, антропософия, национальная психология
Tags: О гении Европы, автор - Хан
Subscribe

promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments