Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Герберт Хан. О гении Европы. Россия. Запахи ярмарки

(источник)

Чем дальше на восток, тем больше сама по себе жизнь становится ярмаркой. Но, чтобы представить себе ярмарку как таковую, нужно немного отойти от технических достижений нашего времени. Нам не нужно слишком много штучек, которые сами светятся и сами крутятся; нужно то, что зажигается руками и вручную же приводится во вращение. И не должно быть, как ни ужасно это звучит, чересчур много гигиены. Другими словами, чтобы почувствовать ярмарку, нам надо сделаться чуть постарше. Только тогда мы получим представление о том, насколько наши сегодняшние “Messen” еще являются ярмарками.

Ярмарка и еще цирк – это миры со своими законами. Они выходят далеко за рамки национальных границ. Настоящая ярмарка при всей ее торговле должна содержать в себе кое-что от детской любви к игре, а цирк, где бы он ни был и когда бы он ни был, совмещает немного торговли с игрой. И в обоих случаях общим является то, что их дух проявляется через запахи.

Collapse )
promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Порыв души к языку и к Родине (окончание)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Порыв души к языку и к Родине. Книга всемирного формата о Родине (окончание)

В повествование о семерых братьях, с которыми мы только что повстречались, встроены отдельные рассказы о Юхани, Симеони, Ееро и Лаури. Последнего мы иногда можем видеть бродящим по лесам в задумчивых уединенных беседах с деревом, кустом или животным, в его образе обозначены черты автопортрета самого писателя.

Показанной только что сцене выхода уже предшествовало много драматичного. Мы узнаем о юношеской проделке семерых, в которой уже указано многое от их будущих особенностей; об их гротескном групповом сватовстве к соседской дочери Венле, из которого они вернулись весьма помятыми и с большим отказом; об их первом эпическом сражении со злейшими врагами братьями Тоукола; о роковой встрече с так называемым «полком Раямяки» - группой цыган, у которых отец и командир играет на скрипке и оскопляет животных. Мы свидетели того, как их первая героическая попытка изучения азбуки у кантора с позором проваливается, как долгая и неугасимая ненависть появляется у них в отношении к кантору и даже к старшему пастору – деревенскому хранителю мучительного искусства чтения. Мы видим, как за беседами то горячими, то обстоятельными у них ночью сгорает ценная часть отцовского наследства в виде сауны, как они решают сдать пришедший в запустение отцовский двор в аренду, чтобы заново построить солидную жизнь у Импиваары.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Порыв души к языку и к Родине (продолжение)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Порыв души к языку и к Родине. Книга всемирного формата о Родине (продолжение)

Выше приведен образец из популярного в лучшем смысле этого слова творчества новеллиста Захариаса Топелиуса.

Этот народный поэт и писатель родился в 1818 году, то есть в тот период, когда Финляндия была повергнута в исторический кризис, но тем самым и подведена к своему полному пробуждению. Захариас Топелиус внес неоценимый вклад в усиление и углубление финского самосознания. Но для многообразия финского народного духа и для масштаба стоявших перед ним задач характерно то, что Топелиус сочинял стихи и писал по-шведски. В этом он следовал примеру своего учителя и старшего друга Ж.Л.Рунеберга. Но если Рунеберг, ставший знаменитым своими “Fanrik Stals sagner” – «Рассказами Фэнриха Шталя», представляет то пробуждавшееся финское течение, действие которого исходило от силы духа и ясности ума, то Захариас Топелиус со всем теплом чувств погружается в настоящее и прошлое. Богатый и в то же время по-особенному чистый и выразительный мир образов создается его фантазией. Не единожды ему удается достичь классической простоты алеманского народного писателя Иоганна Петера Гебеля. Это особенно относится к рассказам Топелиуса, которые временами напоминают о «Шкатулке» Гебеля. Но в общем и целом у Топелиуса более слышна лирическая нота.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Гранит вода и леса. Кое-что о стране и языке (оконч.)

(источник)

Что же, собственно, происходит, когда говорящий вместо слов «как красный дом», «в красном доме» или «при помощи красных домов» использует финские формы: “punaisena talona”, “punaisessa talossa” или “punaisin taloin”? Маленькие словечки вроде «как», «в», «при» и им подобные на самом деле имеют для языка в целом очень большое значение: они выполняют функции, которые не могут взять на себя другие слова. Ни одно из них не может быть замещено другим словом или описано им. Стоит только попытаться объяснить значение такого вот «как» или «при», и станет видно, что попадаешь в тавтологию, то есть повторяешь уже сказанное. Примерно так: «при» в значении «при помощи» указывает, что какая-то вещь активно или пассивно становится инструментом, посредством которого что-то делается или претерпевает изменения – и так далее. Но ведь «инструмент» и есть попросту вещь, при помощи которой что-то делается, а слово «посредством» всего-то другое сочетание букв для значения «при помощи».

При попытках определения этих небольших слов движешься по кругу, так как они означают высшие понятия, которые нельзя описать при помощи других понятий. Подобные высшие понятия, которые называют еще и категориями, развиваются у человека с раннего детства; и развиваются они не при помощи внешнего наблюдения, которое никогда бы к ним не привело, а при помощи наблюдения внутреннего, называемого интуицией. Пробуждающийся у человека в чувственном мире и от чувственного мира дух в какой-то типичной ситуации впервые озаряет эти космические, звездные понятия, принесенные человеком с собой сквозь врата рождения, дабы они потом были в распоряжении в течение всей земной жизни. Дойдя один раз до сознания, они затем выступают всемогущими и благотворными распорядителями многообразного опыта на земном пути. Видимо, до сих пор еще недостаточно учитывается, что маленький ребенок, вырастая в языковой среде, научается обращаться с «и» и «на» или с более похожими на наречия «над» и «под» столь же рано, как и предметами вроде мяча, рисунка, цветка, которые вбираются в себя в результате предметно-чувственного восприятия. Буквально можно сказать, что ребенок в игре при помощи категорий вводит себя в многогранный предметный мир.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Швеция. Радость жизни через край ... (продолжение)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Швеция. Радость жизни через край – поиски мистической правды – духовность во взоре (продолжение)

В мир совершенно иной, но все же весьма родственный двум предыдущим, мы переносимся, обращаясь к писательнице Сельме Лагерлеф. Показательно, что свой первый и самый большой роман, вышедший в 1891 году, она назвала «Сага о Йесте Берлинге». Ведь хотя книга и появилась только в конце девятнадцатого века, но от нее во многих главах веет балладным напевом скальдов, как бы отзвуком мифологической шведской древности. Правда, природа уже не предстает заполненной сказочными существами. Она нема в ее необычайном северном одиночестве. Но за этим одиночеством все еще хорошо ощутимы стихийные силы, которые нападают на человека, безжалостно поглощают его, грозят овладеть им. И вновь перед нами все проблемы эпохи Бельмана: человек предается пьянству, чтобы иметь возможность утвердить себя.

В первой главе перед нами Йест Берлинг, одаренный молодой священник, взошедший на кафедру, чтобы читать своего рода проповедь для самозащиты. Он проповедует перед членами его общины, живущими в северном уединении, и перед руководителями церковных инстанций. Его обвиняют в том, что он опозорил и обесчестил свое пасторское звание пьянством. Он преодолевает чувства боли и унижения и говорит. И говорит он так, что становится видно его несломленное целостное естество. На основе того, что прорывается из истоков его души и что далеко превосходит саму данную ситуацию, он ведет беседу с Богом. Присутствующие смотрят на него. Им стыдно, что подобные свидетельства были вообще сделаны, и все обвинения поначалу улетучиваются как солома.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Норвегия. Глядя на полуночное солнце (начало)

(источник)

Впечатлений от полуночного солнца столько же, сколько есть стран на севере. А по справедливости следовало бы еще и добавить: сколько есть отдельных народностей, и сколько есть людей, получающих таковые впечатления. В Норвегии характер страны придает свою особенность встрече с солнцем в полночь, и такая встреча оказывает на души людей сильное, судьбоносное влияние.

Кто не может побывать в Норвегии именно в период около Иванова дня, тому придется что-то предпринять, чтобы вообще получить соответствующее впечатление. Ему придется получать его прямо-таки по частям. Так и автору пришлось в два разных года составлять себе примерную картину масштаба и величественности этого уникального природного действа.

Оба раза мы смогли выехать на север Норвегии только в конце июля. Мы выбрали путь через шведскую Лапландию, и поэтому оказались на норвежской земле неподалеку от Нарвика. Весь день шел дождь, и надо было уже немного знать Швецию, чтобы воспринимать ее красоту в таких условиях, глядя на подернутые пеленой леса из окна железнодорожного вагона. Когда миновали полярный круг, погода вдруг прояснилась. При нашем приближении к Торнетреску на небе разыгралась настоящая драма. Две мощных крепости из серо-голубых облаков упрямо противостояли друг другу, а между ними пролегла золотистая дорожка, по которой, казалось, двигались существа, уже одержавшие победу над тьмой и теперь мягко, но неуклонно оттеснявшие все дальше силы ночи. Так в довольно поздний уже час распоряжались посланцы солнца, пока само оно ушло на короткое время отдохнуть за горы.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Дания. Детское начало в стареющем мире (окончание)

(источник)

Такие образно выраженные духовные истины в сказочном мире у Г.К.Андерсена повсюду. Из множества сказок, которые тоже можно было бы назвать, вспомним только о «Саде в раю» и о «Галошах счастья» – “Parasdisets have” и “Lykkens Kalosker”. Последняя из названных сказок по своей глубине может быть обращена только ко взрослым, в ней много выстраданных житейских мудростей, воплощенных также и в небольшом автобиографическом шедевре «Гадкий утенок» – “Den grimme aelling”.

Язык Андерсена исключительно точен в выражениях, и кроме того он овеян весьма тонкими душевными нюансами. Это делает трудным его перевод даже на близко родственные германские языки, хотя сказки Андерсена и переведены в письменную речь чуть ли не всех языков мира. Немецкий или даже шведский перевод не доносит до читателя всего, что датчанин по праву ценит в своем «Г.К.». В лучшем смысле датским является, помимо душевности, еще и элемент ускользающего лукавства и сухого юмора, пронизывающий все рассказы Андерсена. Как «толчок» прерывает ровное течение датской речи, так и эти капризно разбросанные крупинки «датской соли» прерывают последовательность картин и событий. Эту россыпь шутливых и юмористических рассуждений с точки зрения настоящего, то есть наивного, рассказчика сказок можно было бы счесть и помехой. Но на датском языке именно они-то и придают тот колорит, которые делают эти сказки столь народными на родине писателя.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Дания. Детское начало в стареющем мире (начало)

(источник)

Ганс Кристиан Андерсен, которого на скандинавском севере зовут попросту «Г.К.», относится не просто к редчайшим явлениям, но к чудесам девятнадцатого века. Примерно в то же время, когда в Германии братья Гримм собирают сказки, когда сказка уже тонет в волнах материалистического прилива, в Дании появляется человек, глядящий на мир глазами ребенка и умеющий рассказывать сказки.

Кажется, что он подслушал беседу, состоявшуюся между Адамом Эленшлегером и Генриком Стеффенсом перед написанием «Золотых рогов». Едва ли кто лучше и нагляднее изобразил стоявший за материализмом мир голого критического интеллектуализма, чем это сделал Андерсен во введении к сказке «Снежная королева». Это введение с его простыми, но содержательными образами является грандиозной прелюдией к темным строкам симфонии судьбы нового времени. Примечательно, что именно сын разумного северного народа столь ясновидяще написал о разуме. Здесь мы услышим:

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Дания. Даже счёт становится арифметической задачей

(источник)

Умение считать стало само собой разумеющимся для нас, представителей культуры полуденного мира, а скоро станет таким же и во всем свете. Большинство детей обучаются этому в игре, и в небольшом объеме они умеют считать, еще не пойдя в школу. И потому нам трудно вообразить, что счет может представлять собой какие-то сложности.

Немного мы озадачиваемся, когда приезжаем в другие страны и вдруг оказываемся больше не в состоянии уверенно передвигаться в числовой сфере. Тут-то мы замечаем, что начинаем терять ориентацию и что умение считать, пожалуй, так же важно для практической жизни, как чувство равновесия при передвижении в пространстве.

С таким опытом мы, наверное, не удивимся тому, что в совсем древние времена к умению считать и оценивать числа относились как к священному искусству, вызывавшему благоговение. В древней Индии была разновидность игры в кости, в ходе которой высыпались около сотни зерен плода вибитако. Потом рукой бралось любое их количество и бросалось. Искусство состояло в том, чтобы игрок или игроки угадали, было ли брошено, например, сорок три или сорок пять зерен. Значительная ошибка сурово наказывалась. Так происходило обучение точным числам, а знание чисел считалось не только удивительной способностью, но и прямо-таки нравственным качеством, добродетелью. Мастерство интуитивной оценки любых количеств приписывалось священнослужителям и царям. Так, в прекрасном древнеиндийском эпосе «Наль и Дамайанти» царь Наль утрачивает царство, когда во время игры в кости не может верно оценить один бросок за другим из-за того, что внутренне ослеплен злым божеством. И он возвращает свое царство только после того, как в ходе тяжких испытаний судьбы к нему возвращается искусство интуитивного счета. Оно является наградой за его очищение, и оно, являясь к нему, возвещает о его выздоровлении.

Collapse )