Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Земля становится родной от пения (продолжение 3)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Земля становится родной от пения. О деяниях и страданиях Вяйнямейнена (продолжение3)

Если с другой стороны посмотреть на встречу Вяйнямейнена с Випуненом, то почувствуется напоминание о старинной мифической мудрости, выражавшейся, в частности, в качественном восприятии определенных звуков. А именно восприятие таких звуков подчеркивает большое значение этой встречи своей неуловимой художественно-музыкальной стороной. Речь идет о трех гласных звуках “I”, “O’ и “A”, которые находятся в тесной духовной и органической связи друг с другом, подобно уже рассмотренным согласным звукам “P”, “T” и “K”. Понимание звуков с динамической и качественной стороны, лежащее в основе неоднократно уже упомянутой эвритмии, видит в звуке “I” те творческие силы, которые связаны с движением снизу вверх, с силами распрямления в человеческом теле; в звуке “O” обнаруживается созвучие с иными силами, берущими посредством рук и ног то, что находится вокруг горизонтально; и, наконец, в звуке “A” обнаруживается связь с созидающей силой, действующей в направлении сверху вниз через ноги и ступни вплоть до земли.

Подобно тому, как у Гете в художественном образе первичного растения в принципе заключены все возможные формы растений, так и звуки “I”, “O’ и “A” представляют собой звуковое отражение тех космических сил, которые сформировали облик человека в его бесчисленных вариантах. Великие художники, предаваясь своим творческим образам, раскрывали и глубочайшие тайны в едва ли осознаваемом ими самими акте управления миром. Мистические мудрости они передавали при помощи выразительных сил своего искусства. Поэтому у настоящего искусства нет ничего общего с абстрактной и зачастую игровой символикой. К художникам такой высшей категории, наиболее сильно раскрывавшимся в свободном творчестве, относится Микеланджело. Что-то удивительное должно было случиться, когда этот человек, которому творчество пластики было предначертано свыше, положил однажды резец, чтобы взять кисть, - событие, происшедшее не без благородного негодования. Пожертвованные на длительное время силы скульптора раскрылись в иной форме, когда он разрисовывал Сикстинскую капеллу. Пластика, ставшая подспудной, с одной стороны, оказывала неожиданное пространственное воздействие на живопись, с другой стороны, придавала всему необычайную выразительную силу духовности. Пока он рисовал пророков и сибилл, в нем самом пробуждалась мощная жизненная сила, способная дойти до «вещей начала первого», если опять же использовать это выражение из «Калевалы». И таким образом в великолепной картине о создании Адама мы наглядно видим и тайну звуков “I”, “O’ и “A”: детально выделенная поза “A” у Адама, окутывающие силы “O” со стороны творящего Бога, у которого в простертых пальцах уже чувствуется и движение “I”, которое должно поднять Адама из его лежачего положения. Голова Адама уже начала это движение, и похоже, что в это движение уже вовлечена и нога, готовая оттолкнуться.

Collapse )
promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…

Герберт Хан. О гении Европы. Дания. Даже счёт становится арифметической задачей

(источник)

Умение считать стало само собой разумеющимся для нас, представителей культуры полуденного мира, а скоро станет таким же и во всем свете. Большинство детей обучаются этому в игре, и в небольшом объеме они умеют считать, еще не пойдя в школу. И потому нам трудно вообразить, что счет может представлять собой какие-то сложности.

Немного мы озадачиваемся, когда приезжаем в другие страны и вдруг оказываемся больше не в состоянии уверенно передвигаться в числовой сфере. Тут-то мы замечаем, что начинаем терять ориентацию и что умение считать, пожалуй, так же важно для практической жизни, как чувство равновесия при передвижении в пространстве.

С таким опытом мы, наверное, не удивимся тому, что в совсем древние времена к умению считать и оценивать числа относились как к священному искусству, вызывавшему благоговение. В древней Индии была разновидность игры в кости, в ходе которой высыпались около сотни зерен плода вибитако. Потом рукой бралось любое их количество и бросалось. Искусство состояло в том, чтобы игрок или игроки угадали, было ли брошено, например, сорок три или сорок пять зерен. Значительная ошибка сурово наказывалась. Так происходило обучение точным числам, а знание чисел считалось не только удивительной способностью, но и прямо-таки нравственным качеством, добродетелью. Мастерство интуитивной оценки любых количеств приписывалось священнослужителям и царям. Так, в прекрасном древнеиндийском эпосе «Наль и Дамайанти» царь Наль утрачивает царство, когда во время игры в кости не может верно оценить один бросок за другим из-за того, что внутренне ослеплен злым божеством. И он возвращает свое царство только после того, как в ходе тяжких испытаний судьбы к нему возвращается искусство интуитивного счета. Оно является наградой за его очищение, и оно, являясь к нему, возвещает о его выздоровлении.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Англия. Дышащее золото

(источник)

Когда в одном из предыдущих разделов этой работы мы останавливались на французском ландшафте, в голову приходила мысль, которую можно выразить примерно так: у определенных стран есть определенные времена года, лучше всего и правдивее всего отражающие облик этих стран. Тогда мы пришли к тому, что для Франции наиболее подходят ранняя весна и поздняя осень.

Англию мы не отважимся отнести к какому-либо времени года, но есть, так сказать, метеорологическая ситуация, в которой Англия выглядит сама собой. Нам часто приходилось видеть ее в поездках по стране, но лучше всего это было, когда мы несколько лет тому назад на ночном пароходе из Голландии приближались к побережью Дувра. Всходило солнце, и в громоздившихся слоями друг над другом облаках играл золотой свет, отбрасывавший вокруг себя волны. Атмосфера, хотя и облачная, была на редкость живой. Побережье, к которому мы двигались, уже сбавляя ход, в этой среде и с такой надстройкой из облаков производило странное двойственное впечатление. Оно казалось растворившимся, но не уплывшим, его прочность ощущалась, хотя вес у него, казалось, исчез. Странное настроение возникло в душе. Что-то подсказывало: я сплю и бодрствую одновременно, я вижу физическое, которое собирается стать видением. И от таких впечатлений и ощущений в уме внезапно ожило одно имя – Тернер.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Англия. Живописец сверхчувственного в век приглушенных чувств

(источник)

Вильям Блейк жил  в 1757-1827 годах. Если мы оставим в стороне его творчество как писателя, а обратимся к нему только как к автору картин и рисунков, то мы можем добавить к датам его жизни по сто - сто пятьдесят лет как в прошлое, так и в будущее. Потому что своей душой и своим духом он, с одной стороны, доставал до средневековья, а с другой стороны, до модерна, и в эпоху, представлявшую в британской культуре угрозу для  всего художественного, он выразил большую степень эластичности и размах души английского народа. Одновременно он показал и то, что ему были известны ее резервы,  -  те, что были в ней еще только в зародыше и относились к грядущему. Все это проявилось среди прочего и в технике его художественной графики.

   Мы можем выделить несколько этапов его пути, если пройдемся по галерее Тейт в Лондоне. Поскольку мы здесь не можем поместить репродукции его картин и рисунков, придется довольствоваться описаниями. Но мы можем указать и на репродукции в легко доступном издании.*

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Шкала другая: Вондел – Спиноза – Рембрандт (окончание)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Шкала другая: Вондел – Спиноза – Рембрандт (окончание)

Чтобы поближе подойти к главным темам творчества Рембрандта, мы вправе коротко сказать о следующем моменте. Рембрандт сам мало путешествовал, но в период благополучия стремился создать дома миниатюрную картину всей земной культуры. Он приносил домой весь многокрасочный мир: картины, скульптуры, ценные книги, предметы мебели, ковры, ткани, наряды и украшения всех сортов и всех стран. К тому же во время проживания с Саскией у него отмечался один праздник за другим, при этом из кухни и из погреба подавалось все ценное и изысканное, что только можно вообразить. Все было погружено в красочную атмосферу чувственной радости.

Но слишком скоро наступил период нужды. Прекрасные вещи пришлось продать с молотка, наваждение благополучия исчезло. Все пошло по принципу:

                        Всем я владел и все наблюдал,
                         Всем наслаждался, все презирал.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Шкала другая (продолжение)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Шкала другая: Вондел – Спиноза – Рембрандт (продолжение)

В своем романе «Доктор Живаго» русский писатель Борис Пастернак в одном месте высказывает мысль, что переход от большей части поющих птиц к соловью является примерно таким же великим шагом, как и переход от птиц непоющих к поющим. Об этом вспоминается, когда от целого ряда ранее рассмотренных нидерландских художников переходишь к образу Рембрандта.

Ведь и впрямь родившийся в 1606 году в Лейдене Рембрандт Харменс ван Рейн в столь выдающейся степени выразил все, что было дано его народу великого и что он носит в себе из еще нерешенных задач, что его можно рассматривать как отдельную категорию. Своими достижениями он как никто другой продвинул нидерландское искусство и самобытность Нидерландов в широкое поле общечеловеческих отношений. Уровни, достигнутые его предшественниками, он быстро превзошел, и в одиночку достиг таких уровней, на которые за ним до сих пор никто не ступил.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Натюрморт – портрет – мистика (окончание)

(источник)

Представителем важной эпохи нидерландского изобразительного искусства мы можем считать Франса Гальса, жившего и творившего в конце шестнадцатого века и в семнадцатом веке. Он родился в Антверпене, и это отнесение места рождения в южные Нидерланды, видимо, отразилось на дионических чертах его характера, которым он оставался верен до старости. Он был современником Веласкеса, и было бы любопытно провести параллели между творчеством нидерландца и великого испанского мастера портретной и жанровой живописи. Но, видимо, еще более интересно было бы заняться большими различиями в творчестве двух художников. При этом выяснилось бы, что тот, если так можно выразиться, «заказ», по которому они рисовали, происходил от духа времени, от которого исходили новые стилистические импульсы; однако во всех деталях исполнения представлены и весьма различные исторические, социальные и народно-психологические черты окружения.

В Нидерландах выступает триумфатором и ищет себе формы выражения прежде всего тот дух бюргерства, о котором говорил Гуицинга. Это дух бюргерства свободного, уверенного в себе и не без основания исполненного гордости. Этим людям нравилось быть представленными еще и на картине в составе того объединения, той защитной гильдии и тому подобного, с чем они чувствовали себя связанными большей частью своего существа. Было в этом свое удовольствие в тот момент. Смутно ощущалось и то, что это подходящая ко времени форма составления хроники. Можно сказать тривиальнее, что здесь на ранней стадии переживалось что-то вроде увлечения фотографированием, появившимся с девятнадцатого века. Но и это увлечение, видимо, есть обывательское проявление чего-то, что можно бы назвать имиджным инстинктом. В полуденном мире он шевелился столетиями, чтобы в конце концов проступить весьма сильно, но в искаженной и карикатурной форме.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Натюрморт – портрет – мистика (начало)

(источник)

Уже не единожды у нас был повод говорить в Нидерландах о натюрмортах. О натюрмортах, открывающихся в целом в пейзажах, и о картинах с таким названием, которые мы находим в нидерландских галереях. Француз называет натюрморт “nature morte” = «мертвая натура». И мы можем спросить себя, это ли мы обнаруживаем в нидерландском пейзаже, в облике городов, в искусстве?

В Голландии – дабы опять же взять эту часть Нидерландов – есть протяженные области с такими ландшафтами, которые можно одновременно назвать и просторными, и ограниченными. Что отличает голландские просторы от постоянно упоминаемых просторов русских ландшафтов? Здесь вопрос в горизонте. Русский ландшафт по отношению к наблюдателю всегда склонен колыхаться и витать еще и за горизонтом. В Голландии горизонт является реальностью. И все же у ландшафта нет характера твердой отграниченности; он дышит, покоясь в самом себе в пределах четко видимых границ. И дыхание это живое, в нем еще и внутренний простор, потому что небесный свод с его игрой света и облаков тоже живет своей деликатной, наполненной внутренними нюансами жизнью. Об этом феномене мы говорили в начале наших заметок. А водные границы отдельных полей на ландшафте обеспечивают с другой стороны и то, что нигде не появляется впечатления чего-то слишком твердого, застывшего, а тем более умершего. Из рамок отдельных ландшафтных натюрмортов исходит и накладывается на все детали элемент чего-то медленно истекающего, который в соединении с воздухом чуть-чуть вуалирует, чуть-чуть ретуширует. Однако это «чуть-чуть», переходящее из местности и в города, нигде не воспринимается как “nature morte”, “мертвая натура”. Мы везде видим вырезанные куски действительности, помещенные в небольшие рамки. Мы действительно видим, что во всей стране маленькое пишется большими буквами. Но мы видим на натюр-морте натур-жизнь, к которой страна как бы предопределена.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Язык творят и дамбы, и плотины... (окончание)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Язык творят и дамбы, и плотины, и все, что между ними (окончание).


Посреди прекрасной игривой изменчивости ветра и облаков над голландским ландшафтом, посреди текучего водного окружения желанным центром притяжения становятся пасущиеся коровы. Вокруг них что-то вроде космического покоя, но в то же время в них и земной уют, и благодатная связь с землей. Этим коровам тут особенно благодарны за то, что они вот тут и что они делают землю роднее. И поэтому явно не случайно нидерландский язык создал целый ряд речевых оборотов в связи с коровой – “de koe”. Мы можем привести опять же только некоторые из них. Конечно же, от хлопот и мучений, столь обильных в крестьянской жизни, произошло выражение «много коров – много хлопот» - “veel koeien, veel moeien”. Еще одно выражение прямо-таки выхвачено из нидерландского ландшафта: “zijn koeties op het droge” - «держать своих коров в сухом месте», то есть хорошо зарабатывать, иметь хорошее хозяйство.

А тратящий больше денег, чем позволяет заработок, совершает ту глупость, что «едет верхом на корове» – “hij rijdt op de koe”.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Проживать значит жить... (вторая часть).

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Проживать значит жить, а ехать значит быть (вторая часть).

Но, как и любая здоровая плодоносящая жизнь, повседневность в Голландии также не без интересных моментов и противоречий. Одно из противоречий сразу же заметно, если поглядеть, как голландец, столь любящий «становиться на якорь» дома, обнаруживает что-то вроде национальной страсти к езде. Многое можно узнать о стране и людях, понаблюдав за разными способами таковой езды.

В городах, несмотря на рост числа моторизованных средств в виде легковых и грузовых автомобилей, а также автобусов, наиболее характерным транспортом все еще является, пожалуй, велосипед. Например, если незадолго до обеденного перерыва отправиться на почти бесконечную Лаан ван Меердервоорт в Гааге, то поначалу подумаешь, что попал на международную велогонку. С плотностью птичьей стаи, зачастую в пять или более рядов, стремительные велосипедисты едут вверх по улице, с удивительной ловкостью лавируют среди автотранспорта, с точностью летучей мыши проносятся мимо беспомощных пешеходов, разбросанных там и тут, при этом разговаривают вдвоем или втроем и вообще ведут себя так, будто родились на велосипеде. И если каждому сыну и дочери Норвегии из-за большого торгового флота уготована часть корабельного водоизмещения, то для каждого голландца, вступающего в земную жизнь, всемогущее провидение придумало велосипед. По крайней мере до последнего времени было так. Но мы выражаемся чересчур обстоятельно, чересчур общеевропейски, говоря все время о велосипеде. Ему в нидерландском словаре соответствовало бы скучное, вряд ли где употребимое слово “rijwiel”. Голландец же называет это излюбленное дитя уличного движения просто словом “фитс””. И он не «колесит» по улицам филистерски, а предается гениальному искусству, которое называется «фитсен». Глагол этот в принципе непереводим. Если только непосредственно связать живущие в его звуках образы с видимым движением, то можно в какой-то степени догадаться, что это слово означает.

Collapse )