Category: космос

Category was added automatically. Read all entries about "космос".

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Об истории железа и кузнеце Ильмаринене.

(источник)

Мы уже имели возможность указать на то, что в старом финском и эстонском жизненном укладе калев как вдохновенный кузнец в отличие от вообще фабера и сеппя занимал особенно почетное место. И поэтому нас не может удивить, что во многих важных ситуациях «Калевалы» появляется божественный герой Ильмаринен. Мы здесь возьмем из разнообразных и красочных приключений кузнеца только то, что непосредственно связано с его кузнечным ремеслом и с используемым им материалом - с железом.

В первый раз мы подробно слышим о нем, когда раненый Вяйнямейнен рассказывает о возникновении железа. Тут мы узнаем, что Ильмаринен был рожден на угольной горе и вырос на угольной поляне, «и в руке он молот держит, в кулаке щипцы сжимает».

Он вмешался в судьбу железа, когда захотел превратить его в сталь. Прежде, чем рассказать об этом, «Калевала» повествует о становлении этого металла, столь важного в земных взаимосвязях. Показательно, что не говорится о его твердом и прочном состоянии, а упоминается о его рождении из космических движений и потоков. Будучи записанной на бумаге в век естественных наук, направленных на количественное и материальное, «Калевала» тем самым предвосхищает то внимание к процессам и к динамике, которое, как уже подчеркивалось, проявлялось все заметнее в воззрениях века двадцатого.

Collapse )
promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Гранит вода и леса. Кое-что о стране и языке (оконч.)

(источник)

Что же, собственно, происходит, когда говорящий вместо слов «как красный дом», «в красном доме» или «при помощи красных домов» использует финские формы: “punaisena talona”, “punaisessa talossa” или “punaisin taloin”? Маленькие словечки вроде «как», «в», «при» и им подобные на самом деле имеют для языка в целом очень большое значение: они выполняют функции, которые не могут взять на себя другие слова. Ни одно из них не может быть замещено другим словом или описано им. Стоит только попытаться объяснить значение такого вот «как» или «при», и станет видно, что попадаешь в тавтологию, то есть повторяешь уже сказанное. Примерно так: «при» в значении «при помощи» указывает, что какая-то вещь активно или пассивно становится инструментом, посредством которого что-то делается или претерпевает изменения – и так далее. Но ведь «инструмент» и есть попросту вещь, при помощи которой что-то делается, а слово «посредством» всего-то другое сочетание букв для значения «при помощи».

При попытках определения этих небольших слов движешься по кругу, так как они означают высшие понятия, которые нельзя описать при помощи других понятий. Подобные высшие понятия, которые называют еще и категориями, развиваются у человека с раннего детства; и развиваются они не при помощи внешнего наблюдения, которое никогда бы к ним не привело, а при помощи наблюдения внутреннего, называемого интуицией. Пробуждающийся у человека в чувственном мире и от чувственного мира дух в какой-то типичной ситуации впервые озаряет эти космические, звездные понятия, принесенные человеком с собой сквозь врата рождения, дабы они потом были в распоряжении в течение всей земной жизни. Дойдя один раз до сознания, они затем выступают всемогущими и благотворными распорядителями многообразного опыта на земном пути. Видимо, до сих пор еще недостаточно учитывается, что маленький ребенок, вырастая в языковой среде, научается обращаться с «и» и «на» или с более похожими на наречия «над» и «под» столь же рано, как и предметами вроде мяча, рисунка, цветка, которые вбираются в себя в результате предметно-чувственного восприятия. Буквально можно сказать, что ребенок в игре при помощи категорий вводит себя в многогранный предметный мир.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Гранит, вода и леса. Кое-что о стране и языке (начало)

(источник)

Mieleni minum tekevi,
aivoni ajattelevi
lahteani laulamahan,
saa’ani sanelemahan,
sukuvirtta suoltamahan,
lajivirtta laulamahan.
Sanat suussani sulavat,
puhe’et putoelevat,
kielelleni kerkiavat,
hampahilleni hajoovat.

Мне пришло одно желанье,
Я одну задумал думу
Быть готовым к песнопенью
И начать скорее слово,
Чтоб пропеть мне предков песню,
Рода нашего напевы.
На устах слова уж тают,
Разливаются речами,
На язык они стремятся,
Раскрывают мои зубы. (84)

Эти слова из начала национального финского эпоса «Калевала» характеризуют сразу и страну, и язык. Ведь если мы с полным на то основанием приглядываемся в какой-либо стране к близкому и более дальнему окружению, чтобы понять ее язык, то Финляндия, наоборот, всплывает перед нашим внутренним взором сразу же, как только мы прислушаемся к звучанию слов, произносимых сыновьями и дочерьми этой страны. Крепкие и сильные согласные, светлые и строгие гласные, как здесь в пятой и в шестой строке: “sukuvirtta suoltamahan, lajivirtta laulamahan”. Все это произносится не бегло, а в глубоком размеренном ритме, в котором слышится биение пульса. “Kaunis kirkas nyt on aamu” – «утро прекрасно и ясно» – так начинается одна из известных песен. Мы вслушиваемся в звуки, и пока язык звучит и предстает перед нами в столь своеобразном виде, перед нами является и основной мотив страны – строптивая и прочная, светлая и волнующаяся, зеркальная в своей текучести стихия: гранит и вода, скалистая земля и озера.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Швеция. Отблеск духовности в будни и в праздники

(источник)

С поездкой в Швецию раньше неразрывно связывалось повседневное, но впечатляющее событие – знакомство со “smorgasbord”. Может быть, уже на кораблях или паромах, которые везли нас на север, а совсем уж наверняка в гостиницах, пансионатах, или же на праздничных обедах в семьях мы знакомились с этой преувеличенной, обещающей все и вся и все и вся дающей «скатертью-самобранкой», от которой у иностранца поначалу широко раскрывались глаза. Правда, этот шведский, но можно спокойно сказать, что и вообще скандинавский, завтрак стал в последние десятилетия не столь распространенным. Но он настолько характерен и, как нам кажется, неуничтожим по самой своей сути, что стоит остановиться на нем немного.

Примерно в то время, когда в средней Европе обедают, мы входим в столовую на большом шведском корабле. И сразу же попадаем в оживленное брожение. Часть посетителей, может быть, уже сидят за небольшими столиками, но большинство находятся в своего рода непринужденном блуждании вокруг большого стола посередине со всевозможными закусками на нем, и каждый по своему вкусу и желанию накладывает на свою тарелку вкусные вещи. Тарелка берется из готовой стопы, постоянно пополняемой чьими-то услужливыми руками. И вот включаешься в этот «самообслуживающийся конвейер», если можно его так назвать. Описание всего того, что находится на “smorgasbord”, вдохновило бы Чарльза Диккенса или Феликса Тиммерманса. Помимо само собой разумеющихся в Скандинавии рыбьих блюд и консервов всевозможных сортов и всевозможных способов приготовления, помимо майонезов, заливных, соусов, салатов всех цветов и разновидностей, помимо громоздящихся паштетов, целой и порезанной ветчины, помимо легких холодных и даже горячих мясных блюд, - помимо всего этого здесь еще вкусные куски сыра всех известных в мире разновидностей; и здесь же черный и белый, жесткий и мягкий хлеб в сопровождении печений и кексов рядом с толстыми кусками масла, рядом с тарелками с кашами, тарелками с черносливом и сухофруктами, большие сосуды с молоком и простоквашей, огромные кружки с пивом к завтраку, которое носит название “Ol” – «масло», не раз вводившее иностранцев в заблуждение. Короче говоря, почти сбивающее с толку и оглушающее изобилие, которое может еще и в невообразимой степени увеличиться в зависимости от уровня заведения и значения праздника, отмечаемого в более узком круге. Из всего этого, видимо, понятно, что лишь немногие могут обслужить себя за один только раз и довольствоваться только одним подходом к чудесному столу. Поэтому ходят взад и вперед, то есть у маленького столика удосуживаются отведать отобранные лакомства, а потом возвращаются к большому столу, на котором запасы почти не уменьшаются, потому что быстро и бесшумно пополняются постоянно работающими руками.

Collapse )