Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Герберт Хан. О гении Европы. Финляндия. Гранит вода и леса. Кое-что о стране и языке (оконч.)

(источник)

Что же, собственно, происходит, когда говорящий вместо слов «как красный дом», «в красном доме» или «при помощи красных домов» использует финские формы: “punaisena talona”, “punaisessa talossa” или “punaisin taloin”? Маленькие словечки вроде «как», «в», «при» и им подобные на самом деле имеют для языка в целом очень большое значение: они выполняют функции, которые не могут взять на себя другие слова. Ни одно из них не может быть замещено другим словом или описано им. Стоит только попытаться объяснить значение такого вот «как» или «при», и станет видно, что попадаешь в тавтологию, то есть повторяешь уже сказанное. Примерно так: «при» в значении «при помощи» указывает, что какая-то вещь активно или пассивно становится инструментом, посредством которого что-то делается или претерпевает изменения – и так далее. Но ведь «инструмент» и есть попросту вещь, при помощи которой что-то делается, а слово «посредством» всего-то другое сочетание букв для значения «при помощи».

При попытках определения этих небольших слов движешься по кругу, так как они означают высшие понятия, которые нельзя описать при помощи других понятий. Подобные высшие понятия, которые называют еще и категориями, развиваются у человека с раннего детства; и развиваются они не при помощи внешнего наблюдения, которое никогда бы к ним не привело, а при помощи наблюдения внутреннего, называемого интуицией. Пробуждающийся у человека в чувственном мире и от чувственного мира дух в какой-то типичной ситуации впервые озаряет эти космические, звездные понятия, принесенные человеком с собой сквозь врата рождения, дабы они потом были в распоряжении в течение всей земной жизни. Дойдя один раз до сознания, они затем выступают всемогущими и благотворными распорядителями многообразного опыта на земном пути. Видимо, до сих пор еще недостаточно учитывается, что маленький ребенок, вырастая в языковой среде, научается обращаться с «и» и «на» или с более похожими на наречия «над» и «под» столь же рано, как и предметами вроде мяча, рисунка, цветка, которые вбираются в себя в результате предметно-чувственного восприятия. Буквально можно сказать, что ребенок в игре при помощи категорий вводит себя в многогранный предметный мир.

Collapse )
promo 3geo october 20, 2014 22:39 42
Buy for 10 tokens
Оригинал взят у ptah57 в Забытый основатель русской геополитики Забытый основатель русской геополитики Одним из забытых политологов, пытающихся заложить эту новую науку в России еще в начале XIX века является А.Е. Вандам. Под странно звучащей европейской фамилией скрывается…

Герберт Хан. О гении Европы. Швеция. Раскрывающийся язык, сдержанная речь

(источник)

      Langt bort i fjallarna
       horom vi skallorna,
      falandolej!
      Ljuvliga sommartid
      farom vi glada dit,
      falandolej!

Не станем пока обращать внимание на буквальный смысл этой летней пастушьей песенки, которая, между прочим, как бы сама себя переводит. Прислушаемся только к потоку речи. Нам вновь становится ясным то, к чему нас подводили и предыдущие языковые пробы: здесь опять-таки язык, который сильно выражает себя в гласных звуках. И мы вспоминаем о том, что было сказано при обзоре итальянской системы гласных – что в гласных звуках преимущественно выражается стихия душевных ощущений. Но, как раз представляя себе еще раз итальянские гласные, мы обнаруживаем и встречающиеся в шведском языке отличия. Итальянские гласные своей пластичностью, которую мы назвали апполоновской, дали основу для бельканто. Мы видели также, что тенденция к гласным звукам действовала и в словообразовании и привела к преимущественно открытым окончаниям слов, как, например, “pace”, “luce” в противоположность испанским “paz”, “luz” или как, например, “uomo” в сравнении с переполненном согласными и потому ослабленным в гласности испанским словом “hombre”.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Швеция. Глядя на север

(источник)

Если мы хотя бы не надолго вспомним все, что в целом говорил нам европейский регион Средиземноморья, то, едва ступив на скандинавский север, будем чрезвычайно удивлены. Кажется, что мы едва ли не коснулись края нового континента. Ведь если Средиземноморье является областью отлитых пластичных форм, прекрасного устоявшегося, то теперь мы приходим в зону, где силы становления все еще за работой. Художественно-пластичное впечатление сменяется впечатлением преимущественно музыкально-динамическим.

Разумеется, Скандинавия в самом общем виде связана и с Северным морем, и с Атлантическим, и с Северным Ледовитым океанами. Но при более близком рассмотрении ее собственным ядром и сердцем является во многих отношениях Балтийское море. В своих изящных размашистых формах оно здесь будто вписанное в эфирное пространство отражение крепкого норвежско-шведского основания полуострова. При макроскопическом рассмотрении оно кажется отгороженным Норвегией, охваченным всей Швецией, опирающимся на Данию и часть немецкого северного побережья, а через Прибалтику и Финляндию оно, кажется, указывает на области России. Примем за экспромт этот жест, истолкованный нами поначалу субъективно. В ходе дальнейшего изложения станет ясно, нет ли здесь и объективных соответствий.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Языковые впечатления. Глядя на плоскость

(источник)

Важнейшей и в то же время увлекательнейшей задачей языковедения может во все большей мере стать определение того, из какой перспективы глядел на мир гений, создававший язык. Можно было бы развернуть вопрос и несколько иначе и попытаться выяснить, какую точку зрения занимает, собственно, говорящий, когда выражается средствами языка, в котором он вырос. При этом следует различать, идет ли речь о родном языке, который духовно кормил и поил человека, когда тот был еще маленьким несмышленым ребенком, или же об иностранном языке, которым кто-то овладел в результате целенаправленных усилий. Здесь нас должен интересовать прежде всего первый из названных случаев - отношение к слову в родном языке.

   При поверхностном рассмотрении поначалу остаются на той наивной, в принципе, может быть, и простительной прописной истине, что каждый говорящий обращается к личности того, с кем он говорит, извлекая звуковые свойства слов из своего душевного центра, из себя самого. Таким образом, можно было бы говорить о горизонтальной оси языка. Она и впрямь может считаться само собой разумеющейся, по крайней мере, в сфере современных культурных отношений в полуденном мире. Именно вдоль такой горизонтальной оси движется и наше восприятие мира, как мы это совершенно естественно ощущаем. Мы видим мир как что-то большое вокруг нас, вливающееся в нас со всех сторон через органы чувств, к нему мы обращаемся при активности нашего мышления, которое начинает действовать изнутри наружу.

Collapse )

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Язык творят и дамбы, и плотины.. (начало)

(источник)

Герберт Хан. О гении Европы. Нидерланды. Язык творят и дамбы, и плотины, и все, что между ними (начало).

Можно предвидеть, что нидерландец должен был позаимствовать выражения из своей первичной деятельности так же, как он был вдохновлен на это водной стихией, с которой он боролся и которую любил. Таковая первичная деятельность заключалась в возведении дамб и плотин. Между ними бесчисленные людские судьбы и целый период истории народа. И потому самое худшее, что может случиться со страной, - это сотрясение дамб и плотин стихиями или другими силами. Вот почему, если нидерландец хочет сказать, что происходит нечто ужасное, разрушительное, все сметающее, то он восклицает: «Это разносит дамбы и плотины!» - “dit breekt dammen en dijken door”.

Если же нидерландец изо всех сил противодействует нежелательному событию, то он «дамбу против этого воздвигает» - “hij werpt een dam op tegen”. В глазах народа плохо уже и то, если дамба недостаточно охраняется, тем более если из-за небрежного присмотра ее можно перейти. И поэтому там, где не оказывается привычного обеспечения или надзора, там «ограда ушла с дамбы» - “’t hek is van den dam”. Опасение, что если сошла с рук одна небрежность, то за ней последуют и другие, выражается словами: «Одна овца через дамбу прошла – будут и другие» - “als een schaap over den dam is, volgen er meer”.

Collapse )